Страсти по Чернобылю полностью

– Я писал пьесу «Невесты Чернобыля». Это о судьбе девчушек, переживших катастрофу. Они повзрослели и вынуждены скрывать, что попали под действие радиации, иначе им трудно было выйти замуж – будто прокаженными они стали… Вы наблюдали нечто подобное?

– Я считаю, репродуктивная, половая система наиболее чувствительна к воздействию радиации. Те данные, которыми располагает наш институт, свидетельствуют, что опасность существует. Конечно, это необходимо учитывать. Но в основном, безусловно, это психология. И она воздействует на людей.

– В первые дни аварии считалось, что малые дозы стимулируют сексуальную активность людей. Особенно у женщин. Это так?

– Я не могу подтвердить эту гипотезу! Возможно, на первом этапе и есть какая-то стимуляция в организме, но она всегда основана на повреждении тех или иных функций. И об этом не надо забывать! Я постоянно повторяю: если при хроническом облучении на первых этапах никаких изменений не наблюдается, то это вовсе не значит, что они не придут в более поздние сроки. Это один из важнейших элементов воздействия малых доз радиации, отдаленные последствия обязательно будут! Это четкая закономерность.

– Проще говоря, Чернобыль – это навсегда?!

– Безусловно. Хотя с годами идет распад изотопов и очищение территорий будет происходить, но на быстрый процесс рассчитывать нельзя. В Полесском радиоэкологическом заповеднике и южной части Гомельской области выпали не только стронций и цезий, но и трансурановые элементы. А это уже загрязнения на тысячелетия… В первые годы после аварии мы не учли еще один фактор. Это плутоний-241. Период его полураспада 14 с небольшим лет. Он не столь токсичен, как америций-241, который образуется при его распаде.

– То есть плутоний-241 порождает опасного «сынка»?

– Причем период полураспада америция уже 300 лет, и он ведет себя в окружающей среде очень агрессивно. Он легко включается в пищевую цепочку, переходит из почвы в растения, оттуда попадает в организм животных. Максимальное количество америция будет достигнуто к 2056 году, а до этого времени его присутствие будет нарастать. В организме человека америций проникает во все органы, а не только, к примеру, в легкие, как предусматривают все модели, которые раньше создавали ученые и медики… Не буду вдаваться в детали, скажу только: чем больше изучаем мы последствия аварии в Чернобыле, тем сложнее проблемы, которые встают перед исследователями. Это результаты, которые имеют принципиальное значение, когда мы оцениваем последствия Чернобыльской катастрофы.

– Поистине: «чем дальше в лес, тем больше дров»…

– В пословицах и поговорках сконцентрирована народная мудрость… К примеру, тот же стронций и цезий. Если раньше считалось, что они находятся в почве в связанном состоянии, то сейчас оценки изменились. Примерно семь лет назад стронций начал переходить в свободное состояние. Он начал легко включаться в пищевые цепочки, а потому его присутствие в продуктах стало намного выше. Потребовались новые дополнительные защитные меры. Такое поведение стронция не учитывается никакими моделями, которые существуют в мировой практике. А ведь сейчас до 70 процентов поражения идет за счет внутреннего облучения. То есть это связано с употреблением чистых продуктов. Так что ситуация в этой области не улучшается, а усложняется.

– Контроль жесткий за продуктами?

– Он трехступенчатый. Начало берет у производителя, а потом еще несколько раз осуществляется проверка. Так что опасность того, что продукты из зараженных районов попадут на прилавок, минимальна. «Грязная» продукция идет на техническую переработку. К примеру, «грязное зерно» поступает на предприятия, где вырабатывается спирт. Естественно, он уже чистый.

– И раньше пакостные качества стронция не были известны?

– Нет. Мы имеем массу новых уникальных данных, которые заставляют пересмотреть ту идеологию борьбы с последствиями радиационных поражений, которые есть в мировой практике.

– Почему же об этом ученые не бьют в набат?