– Думаю, что пресс-конференция, которую мы дали в Москве, была очень полезна как для Советского Союза, так и для других стран. Наша группа должна была по возможности с максимальной объективностью оценить ситуацию и доложить о ней миру. Мы были предельно честны, чтобы не дать повода людям сомневаться в том, что мы эту проблему преуменьшаем. Но – и от этого никуда не деться – проблема состоит в том, что средства массовой информации, как обычно, пытаются из любого события сделать сенсационное. Если, например, кто скажет: «15 тысяч человек погибло в результате аварии», второй источник назовет цифру «две тысячи», а из третьего источника журналисты получат сообщение, что погибло тридцать человек, то, естественно, они склонны взять наибольший вариант – 15 тысяч. Хотя многие представители средств массовой информации ответственные люди, но, к сожалению, далеко не все. Слухов и домыслов в мае было много. А мы видели в Чернобыле, что ситуация в то время бралась под контроль.
– Основное отличие заключалось в том, что ситуация возвращалась к нормальной, точнее, начинала возвращаться к нормальной. Два реактора уже работали, и третий должен быть запущен в течение этого года. Многие близлежащие деревни и поселки были дезактивированы. Но не все, конечно, вернулось в нормальное состояние. Я считаю, что авария на Чернобыльской АЭС имеет огромное значение для всего человечества с точки зрения выработки его отношения к ядерной энергетике в целом. Конечно, нельзя не сказать, что авария в Чернобыле была очень серьезной и последствия ее также серьезны. Но после этой аварии мы теперь реально знаем, какова может быть эта серьезная авария и что нужно сделать, чтобы ее локализовать.
Люди после аварии в Чернобыле больше читают о ядерной энергетике в целом, журналисты и писатели больше пишут об этой проблеме. И люди чувствуют, что у них недостаточно информации о ядерной энергетике, чтобы выработать свое отношение к ней. Этот процесс, происходящий в голове каждого человека, где откладываются знания о ядерной энергетике, еще не закончен. Например, о гидроэнергетике в умах людей уже отложилась информация, и они имеют конкретные представления о возможных последствиях аварии на таких станциях. Например, разрушение плотины. Конечно, все это очень трагично, будут жертвы, это стоит огромного количества денег. Но люди знают о возможных последствиях. То же самое в отношении теплостанций, работающих на газе. Люди тоже восприняли всю эту информацию, переварили ее, и они, например, уже знают, что в Мексике был случай, когда несколько сот человек погибло от взрыва газгольдера. То же самое в отношении угольных шахт. Люди знают, что они очень опасны, что многие шахтеры гибнут в результате всевозможных аварий. В отношении же ядерной энергетики у людей нет еще такого сложившегося отношения, как к остальным промышленным технологиям, потому много открытых вопросов, в том числе и воздействие излучения на людей и возможные раковые заболевания. И поэтому я считаю нашим прямым долгом давать людям как можно больше информации относительно именно ядерной технологии, относительно риска, связанного с этой технологией, и ее преимущества. Но я всегда говорю, касаясь этой проблемы, что вопрос не в том: ядерная или неядерная, а главное, мы должны решить: «Вам нужна электроэнергия?» Если вам нужна электроэнергия, то тогда нужно сделать выбор: то ли производить ее на основе ядерных источников энергии, то ли сжигая традиционные. Каковы последствия и методы борьбы с последствиями ядерной и неядерной технологии? Что лучше, что хуже?
