Холом взял странный амулет. Камень был странно холодным на ощупь, и страж тут же почувствовал лёгкое онемение ниже локтя, где срастался с его кожей браслет незримых вериг. Присмотревшись, он заметил, что серебряная цепочка не продета в отверстие, а будто бы вплавлена в толщу камня. То, что он сначала принял за лазурит или драгоценный синий жадеит, было полупрозрачной стеклянистой массой, в глубине которой светились фиолетовые и серебряные искорки. Самая крупная, похожая на светло-голубое сердце, теперь мерцала в такт его пульсу. Постепенно чешуйка потеплела, и стражу вдруг показалось, что кто-то далёкий и близкий одновременно бросил на него внимательный взгляд. Ощущение встревожило Холома
— Это называют истинной чешуёй Дракона, — тихо сказал гранильщик. — Они очень редки и способны влиять на разум. А люди, способные раздавать их вот так очень опасны.
Страж хотел вернуть амулет, но Баир покачал головой.
— Оставь себе. Эта вещь и болотный огонь Дамдина — две противоположности. Если прорицатель попробует затуманить твой разум, амулет поможет. Но не касайся его открытой кожей без крайней нужды!
— Я понял тебя, отец, — ответил страж. — Я буду предельно осторожен. И предельно внимателен.
Айсин Тукуур проснулся от назойливого стука в дверь. Было ещё темно, мерный шорох капель дождя в густой листве за окном убаюкивал, мягкой лапой утаскивая назад в яркий и красочный, но совершенно бестолковый сон. В нём стук превращался в грохот деревянных барабанов, мохнатые островитяне плясали вокруг толстых деревьев, пытаясь сбить длинными палками мягкие плоды медовой лозы. Какая ерунда! Мохнатые отлично лазают, зачем им палки?
— Вставайте, юный господин! Беда! — послышался из-за двери голос Джалура, старого слуги его отца.
Остатки сна улетели прочь, и Тукуур заворочался на жёсткой подстилке, выпутываясь из тонкого льняного покрывала.
— Уже встал, Джалур, погоди немного! — заспанно пробормотал юный знаток церемоний, спешно натягивая штаны.
Накинув на плечи мятый кафтан, он быстро отпер дверь. Старик стоял на пороге, дрожащей рукой держа толстую восковую свечу. Горячие капли падали прямо на высохшую кожу его руки, но слуга не замечал этого. В его выцветших слезящихся глазах застыли страх и скорбь.
— Беда, господин! Беда! — охрипшим голосом повторял Джалур.
Тукуур мягко забрал у старика свечу и свободной рукой обнял его за плечи.
— Что стряслось?
— Нашего благодетеля, господина Темир Бугу… — его голос сорвался.
Сердце Айсин Тукуура неприятно сжалось, но одновременно пришло и облегчение: беда пришла не в его дом… Пока ещё.
— Убили, — наконец, смог выговорить Джалур, и всхлипнул. — Прямо в кабинете. Что же делается-то?! С самой войны не было в городе разбойников, и вот…
— И сейчас не будет, — твёрдо заверил его Тукуур, хотя внутри не ощущал и десятой доли этой уверенности. — Преступников найдут и накажут.
Старик судорожно вздохнул:
— Господин Буга был сильный воин, лучший в городе. Имел двадцать телохранителей. И убили… Что же про нас говорить?
— Мы не так близко к власти, — криво усмехнулся избранник Дракона.
— Они ж разве смотрят, эти безбожники… — горько махнул рукой Джалур. — Вы собирайтесь, там господин Максар, он все расскажет.
Когда Айсин Тукуур, едва причёсанный, но в парадном светло-синем кафтане с лисьей головой, вбежал в гостиную, Дзамэ Максар тяжело поднялся с табурета, опираясь на свою боевую кирку. Древний фарфоровый доспех, похожий на панцирь морского чудовища, глухо щёлкнул. Тукуур помнил эту броню, на церемонии посвящения в неё был облачён третий плавильщик. Теперь Максар получил эту должность и обязанности начальника стражи в придачу. "Как быстро мы все взлетели", — подумал знаток церемоний, — "а я ведь боюсь высоты".
— Ожидал ли ты, дружище, на излёте карьеры ухнуть мордой в дерьмо бегунов? — вместо приветствия проворчал молодой воин.
— Как это случилось? — напряжённо спросил Тукуур.
— Сам как думаешь? — зло ответил Максар. — Расслабились. Проворонили. Опозорились! Избранники Дракона курам на смех! Давно ты проводил гадание о благополучии господина Буги?!
Тукуур открыл рот и тут же его закрыл, повесив голову.
— Кто мог подумать… — прошептал он.
— Да уж могли бы! — рыкнул воин. — Могли бы понять, что Прозорливый не стал бы так просто присылать сюда своего посланника! И что мы делали? Ты со своими свечами, я со своими стражниками… Холом со шпионами, наконец!
Знаток церемоний сжал губы. Слова товарища больно жгли его совесть. Стражники могли не заметить убийцу, шпионы — не донести вовремя, но что толку от прорицателя, который не способен предвидеть столь явную угрозу? Он мысленно встряхнулся. Нельзя предаваться унынию. Если они заслужили наказание, так тому и быть, но сейчас нужно собраться и исправить ошибку.
— Успокойся! — дёрнул щекой Тукуур. — Мы делали ровно то, что приказал нам нохор Буга. Принимали дела. И в делах этих не было ни намёка на такой исход. Должны ли мы обвинять ещё и предшественников? Или, может, лучше забыть об этом и искать убийцу?
