— Все эти съезды, разговоры — демагогия, — по-прежнему раздраженно сказал Семенов. — Действие на слезоточивые железы. Нужны теперь народу наши рассказы о каторге. Только утро любви хорошо. Прошло то время, когда на руках носили бабушку русской революции. Я видел, как казаки встретили Гоца в Царском Селе. Он им о своих страданиях на каторге, а казаки его к матушке, к едрене марковне… Большевики, пока наши верховоды спорили о том, выкупать у помещиков землю или нет, декретировали то, чего народ желал. Теперь мужик стоит и раздумывает, за кем идти, кого слушать… А мы все ждем помощи от союзничков…
— Ты тоже развел антимонию. Что, по-твоему, распустить партию? — набросился на него Глебов.
— Она самораспускается. Гоц в Общеармейском комитете вымаливал поддержку. Они его выслушали и отказали. Приехал сюда, а здесь… Что у нас есть? Где военная организация?
— Что же ты предлагаешь?
— Использовать обстановку. Идти на заводы. У нас еще есть сильные организации на Ижорском, Обуховском и других заводах. Организовать восстание в Петрограде. Создать боевой штаб. Они захватили власть на съезде Советов, а мы ее захватим на Учредительном собрании.
— Наши делегаты в разъезде. И вернутся ли? Ведь против них большевики уже возбудили судебное дело. Их арестуют, как только они появятся здесь.
— Не тронут. Большевики знают, кто за нами и как это может повернуться. Мы не можем просто использовать момент. Не нужно было за этой кликушей Мартовым уходить со съезда Советов. Нужно учиться у противников. Если бы мы не сидели сложа руки, ни одного орудия не вывезли бы с Обуховского завода. Ленин руководил организацией обороны. Он ездил на Путиловский. Приказал выдвинуть артиллерию против юнкеров. А наш ЦК не оставляет кабинетов.
— Что же, по-твоему, делать?
— Создать боевой центр. Ноги без головы не ходят. Убрать всю большевистскую верхушку.
— Это невозможно. Это значит вызвать террор. Выборгский и Нарвский районы уничтожат всех демократов. Уничтожат нас.
— Даже посылать на этот акт нужно уметь. Не дурачков из юнкерских училищ, которые каются и закатывают истерики. Пусть его уничтожат рабочие. Те питерцы, в которых он влюблен и которые помогли ему совершить революцию. Или солдат-крестьянин. А кого мы набрали в боевые группы? В бронедивизионе студентики. Они боятся даже машину увести, не только прицелиться в кого-нибудь. Словоблуды. Не понимают, что Герценштейн и Гоц не могут быть вождями крестьянской России. И нам нужно выбираться из этого пролетарского пекла. В самый центр России, на Волгу, в Сибирь. Там большевиков мало.
— Мы будем посылать своих военных специалистов в их армию.
— Это уже начали делать левые эсеры.
— Левые. Правые. Эсер есть эсер. Одни вернутся к нам. Другие уйдут к коммунистам… Савинков прав. Нужен террор. И нужна военная организация.
