Кроме того, если в распоряжении игроков имеются ходы, такие, что успех маневра станет преимуществом даже при ведении торга, и особенно если некоторые маневры будут видимы другому игроку лишь по прошествии некоторого времени, то нет причины предполагать введение с самого начала торга незамедлительного моратория на этот маневр. В этом случае игра развивается, пока продолжается разговор. Если шаги имели лишь символическое значение, их можно включить в коммуникативный процесс наряду с речью, но, как правило, поступки имеют тактическое значение, придающее игре абсолютно иной, чем прежде, характер, и это, как правило, поднимает их значение в коммуникационном содержании выше речевого уровня. Можно сказать, что ружье заряжено, не будучи способным доказать это, пока не совершен выстрел. Можно говорить, что территория стратегически важна, но этому не поверят, пока никто не несет расходов или нет риска по защите этой территории. Таким образом, поступок может раскрыть систему ценностей игрока или выбор имеющихся в его распоряжении действий. Поступки могут обязать его на некоторые действия, в то время как речь на это зачастую не способна. Поступки порой могут развиваться со скоростью, определенной односторонне и не зависящей от формальностей соглашения, достигнутого на встрече.
Другими словами, игры торга, как правило, касаются скорее динамического процесса взаимного приспособления, чем чистой коммуникации, достигающей кульминации в выкристаллизовавшемся соглашении. Лучший пример — борьба всеми правдами и неправдами за ограничение войны, и это можно пояснить с помощью описанной ниже настольной игры.
Если игрок А помещает две фишки на штат, уже помеченный фишкой игрока В, удаляются по одной фишке у А и у В, и штат остается помеченный «заявкой» А. И так игра продолжается, пока игроки не используют все свои пять фишек. В каждом ходе игрок может передвинуть до пяти фишек со штатов, уже помеченных фишками, на другие штаты. Всякий раз, когда фишка ставится на штат, уже помеченный фишкой другого игрока, они теряют по равному числу фишек. Процесс продолжается, пока оба игрока не уведомят судью об окончании игры.
Затем распределяются призы. Каждый игрок получает по доллару за каждую оставшуюся на доске фишку, т.е. за каждую, не удаленную при «взятии» или «отдаче» штата. Игрок также получает деньги за штаты, которыми «завладел», поставив на них фишку, плюс за штаты, на которых фишек нет, но которые находятся внутри захваченной им территории, полностью ограниченной штатами, помеченными его фишками.
«Награды» за захваченные штаты, т.е. определенные суммы в долларах, назначенные за каждый из 48 штатов, неким неясным образом следуют шаблону, наводящему на мысли, скажем, об «экономической ценности» или о чем-то подобном. Не делается допущения, что ценность штатов для обоих игроков равна или находится в достаточно близкой корреляции. Население может быть важным элементом в «ценности» штата для одного из игроков и сравнительно незначительным ценностным элементом для другого. Ни одному игроку не известна система ценностей другого игрока, либо известно лишь немного — скажем, какие элементы являются значимыми, но не то, какое значение они имеют. Каждый может изучить то, что он может узнать о системе ценностей другого, наблюдая за его шагами.
Здесь мы имеем игру с непротивоположными интересами, которая продвигается по мере взаимного приспособления — серии шагов, в ходе которой каждый игрок терпит ущерб, если он плохо приспособился. Игроки могут проигрывать доллары, будучи не в состоянии предсказать, на какие штаты поместит свои фишки партнер при следующем ходе, если он предпочтет не терять деньги в борьбе за штат. Каждый теряет по меньшей мере доллар, отнимая штат у соперника, и оба могут потерять больше доллара каждый, если тот, кто теряет штат, попытается «вернуть потерю», разместив на ней побольше фишек. Мало того, что с каждой утраченной фишкой они теряют деньги, но у них к тому же остается меньше фишек для занятия штатов. Если к моменту окончания игры фишки закончатся, некоторые штаты могут остаться незанятыми.
