Стратегия конфликта полностью

Другое расширение понятия угрозы должно изменить наше предположение о рациональности. Предположим, что для игрока R имеется некая возможность Р_r, а для игрока С некая возможность Р_c того, что он совершит ошибку или сделает иррациональный ход, или что он будет действовать непредвиденным способом, потому что другой игрок неверно оценил выигрыши первого игрока[69]. Это приводит нас к игре, в которой возможные выгоды и потери игрока, вызванные обязательством угрозы, должны учитывать возможность того, что полностью обеспеченная безотзывным обязательством угроза не будет принята во внимание. Тогда если потенциальная потеря, которая возникает из необходимости выполнить угрозу, для одного игрока больше, чем для другого, то могут возникать симметричные обстоятельства (т.е. когда для обоих игроков равны и вероятности Р, и штрафы за неисполнение угрозы), в которых один игрок может найти выгодным угрожать другому, а этот другой — не угрожать, принимая во внимание возможность ошибки. (Могут потребоваться подобные же расчеты, если оба игрока имеют возможности угрожать и существует опасность одновременного принятия обязательств из-за того, что один из них не заметит принятие другим обязательств и поэтому не сможет вовремя остановиться, чтобы спасти обоих.)

Эта модификация понятия угрозы — точнее, постулата рациональности, который лежит в ее основе — некоторым образом направляет нас в сторону критерия «большего ущерба». Тем не менее в целом теория игр добавляет понимания стратегии торга, когда подчеркивает поразительную истину, состоящую в том, что угроза не зависит от того, пострадает ли угрожающий меньше, чем угрожаемая сторона в случае исполнения угрозы, чем когда преувеличивает ту возможную истину, которая содержится в первом интуитивном впечатлении. Угроза войны, ценовой войны или иска о возмещении ущерба, угроза «устроить сцену», большинство угроз организованного сообщества преследовать за преступления и проступки, а также понятия вымогательства и сдерживания в целом невозможно понять без отказа от критерия, основанного на сравнении полезностей. В ситуации угрозы, как между двумя игроками, безусловно, присутствует асимметрия, а это делает угрозу плодотворным объектом изучения. Но существенные асимметрии включают асимметрии в коммуникационной системы, в принуждении к исполнению угроз и обещаний, в скорости принятия обязательства, в рациональности ожидаемой реакции и, наконец, для некоторых случаев в критерии сравнительного ущерба.

Обещания, подкрепляемые санкцией (т.е. принуждением к исполнению), нельзя считать само собой разумеющимися. Условия соглашения и предусмотренные им типы поведения должны допускать принудительное исполнение. Принуждение к исполнению зависит по меньшей мере от двух факторов: от наличия у кого-либо полномочий наказывать или принуждать и от способности распознать, настало ли время для наказания или принуждения. Послевоенные дискуссии о предложениях по разоружению и о схемах организации инспекций показали, насколько это может быть сложным делом, даже если обе стороны страстно желают достичь соглашения, обеспеченного санкцией, или найти убедительные средства принуждения к его соблюдению. Проблема еще более усложняется, когда ни одна сторона не доверяет другой, и каждая осознает как взаимное недоверие, так и то, что не может поэтому с уверенностью ожидать исполнения соглашения другой стороной. Если бы на земле имелись средства давать обещания, подкрепляемые санкцией, или если бы все страны мира представили не вызывающее сомнений свидетельство лояльности некой внеземной власти, то исчезли бы многие технические проблемы, связанные с инспекциями по контролю над вооружениями. Но, поскольку несоблюдение может быть скрыто от глаз других участников, обещание соблюдения не может быть осуществлено принудительно, даже если наказание гарантировано. Сложность задачи усиливается тем, что наказание не может быть гарантировано, за исключением наказания, которые в одностороннем порядке может реализовать другая сторона своим актом денонсирования первоначального соглашения. Кроме того, некоторые из тех соглашений, которые на первый взгляд выглядят желательными, должны быть признаны неработающими из-за их операциональной неопределяемости: соглашения о том, чтобы не дискриминировать друг друга, будут работать лишь в том случае, если они определены в объективных терминах, пригодных для объективного наблюдения.