Стратегия конфликта полностью

Для стратегических угроз типично то, что карательная акция, в случае если угроза потерпела неудачу и должна быть исполнена, является болезненной и дорогостоящей для обеих сторон. Цель угрозы состоит в сдерживании ex ante, а не в отмщении ex post. Создание правдоподобной угрозы включает предъявление доказательств того, что она будет исполнена, или создание для себя стимулов либо назначение санкций, которые сделают очевидными желание исполнить угрозу. Признанная цель размещения американских войск в Европе состоит в том, чтобы они служили своего рода «растяжкой», убеждающей русских, что европейская война вовлечет в нее США вне зависимости от того, что думают сами русские про желание США быть втянутыми в войну. В этом случае уклонение от обязательства физически невозможно.

Как правило, угрожать надо тем, что угроза будет исполнена, а не тем, что она может быть исполнена. Сказать, что она может быть исполнена — все равно что сказать, что она может быть и не исполнена, или, что то же самое, признать, что угрожающий оставляет за собой возможность принимать решения (т.е. он не связан своей угрозой). Заявить о том, что угроза всего лишь может быть исполнена, а вовсе не непременно будет исполнена, означает склонить противника к предположениям о том, предпочтет ли угрожающий «наказать» и себя, и его, или же откажется от исполнения угрозы и оставит все так, как оно сложится. Кроме того, если сказать, что угроза, возможно, будет исполнена (а не просто, что она будет исполнена), а противник не послушается ее, после чего угрожающий решит не исполнять собственную угрозу, то угрожающий лишь подкрепит убеждение противника в том, что он, угрожающий, имея перед собой простой выбор действовать или воздержаться от действия, выберет бездействие (утешаясь тем, что его не поймали на блефе, так как он никогда не говорил определенно, что будет действовать).

Но среди угроз этого вида есть такие, которые могут быть действенны, несмотря на подобную «лазейку». Однако они могут сработать только через процесс, который несколько более сложен, чем твердое обязательство того гарантированно исполнить угрозу. Кроме того, такие угрозы могут возникать непреднамеренно и влечь за собой непредвиденное поведение. По этой причине они с меньшей вероятностью будут распознаны и поняты.

Ключ к таким угрозам состоит в том, что угрожающая стороны может их исполнить или не исполнить, если угрожаемая сторона не подчинится, но угрожающая сторона не полностью контролирует окончательное решение. Угроза не имеет формы: «Я могу исполнить или не исполнить, по своему выбору», — но включает элемент, сходный с тем, которой можно сформулировать тек: «Я могу исполнить или не исполнить, но даже я не могу быть полностью уверен».

Откуда берется элемент неопределенности? От чего-то, что неподконтрольно угрожающему. Назовем ли мы этот элемент «шансом», случайностью, влиянием третьей стороны, несовершенством механизма принятия решений или процессами, которых мы не понимаем до конца, — этот компонент ситуации не полностью не контролируется ни нами, ни той стороной, которой мы угрожаем. Примером может служить угроза непреднамеренной войны.

Тотальная война может начаться случайно: из-за некоего инцидента, ложной тревоги или отказа техники, из-за чьей-нибудь паники, безумия или озорства, из-за неправильного понимания намерений врага или из-за правильного понимания того, что враг неверно понимает наши намерения, — и эта мысль не слишком приятна. Как правило, каждый желает свести вероятность подобных событий к минимуму, и в конкретных случаях, когда повышается напряженность и стратегические силы приводятся в повышенную готовность, когда стимул реагировать быстро усиливается мыслью, что другая сторона может ударить первой, представляется особенно важным защититься от импульсивных решений, ошибок в оценке ситуации, а также от подозрительных или двусмысленных способов поведения. Похоже на то, что и из-за человеческого и технического факторов вероятность непреднамеренной войны возрастает в условиях кризиса.