Стратегия конфликта полностью

Ограниченная война как средство сдерживания агрессии также требует интерпретации в качестве действия, увеличивающего вероятность большей войны. Если мы спросим, каким образом наши силы в Европе смогут удержать русских от нападения, или как они смогут сопротивляться этому нападению, обычно в голову приходит ответ в виде последовательности решений. В случае умеренного масштаба нападения мы можем принять решение вести ограниченную войну, и это решение не подразумевало бы взаимного уничтожения. Если мы можем противостоять русским при малых масштабах операций, они должны либо оставить свою затею, либо предпринять шаги к эскалации масштаба насилия. В некоторый момент совершится дискретный скачок от ограниченной войны к тотальной войне, и мы надеемся поставить их перед этим выбором. Если эта последовательность не является типичной предвидимой последовательностью решений, она, по крайней мере, является типичной в одном отношении: она включает осознанные решения — решения предпринять действие или воздержаться от него, начинать войну или нет, увеличивать уровень насилия или нет, отвечать на вызов или нет.

Но существует и другая интерпретация ограниченной войны. При возникновении последней почти наверняка увеличивается опасность тотальной войны, и эта опасность почти наверняка увеличится при эскалации ограниченной войны. Получается, что угроза принять участие в ограниченной войне имеет две составляющие. Одна состоит в угрозе увеличения непосредственных издержек противника — людских потерь, материальных расходов, утраты территорий, потери лица и пр. Вторая заключается в угрозе подвергнуть другую сторону и себя самих увеличившемуся риску неограниченной войны[106].

Здесь мы снова встречаемся с угрозой того, что, если другая сторона предпримет определенные действия, то тотальная война может возникнуть, но не обязательно возникнет. Опять же вопрос о том, случится всеобщая война или нет, не полностью находится под контролем того, кто угрожает. Никто не может быть уверенным в том, как именно возникнет тотальная война: где именно возникнет ошибка, недоразумение, и откуда будет исходить инициатива. Что бы ни делало ограниченную войну между великими державами делом рискованным, именно в этом состоит подлинный риск, который ни одна сторона не силах полностью устранить, даже если захочет. Окончательное решение или критическое действие, с которых начинается необратимый процесс, не есть нечто такое, по поводу чего можно ожидать, что оно будет предпринято намеренно. «Случайность» помогает решить, произойдет ли или нет развязывание тотальной войны, причем вероятность этого является предметом суждений, основанных на природе ограниченной войны и контекста, в котором она ведется.

Почему для сдерживания нападения следует угрожать ограниченной, а не тотальной войной? Во-первых, угроза ограниченной войны, согласно нашему анализу, чревата риском (а не предопределенностью) неограниченной войны. Такая угроза, следовательно, меньше, чем угроза массированного возмездия, и больше подходит к определенным обстоятельствам. Во-вторых, преимущество такой угрозы заключается в том, что если враг неадекватно оценивает наши намерения или принятые на себя обязательства, то в качестве промежуточной стадии мы можем вступить в ограниченную войну, создав именно тот риск для нас обоих, созданием которого мы и угрожали, и не платя совместно цену в виде тотальной войны за ошибочное суждение противника. Вместо этого мы заплатим меньшую цену в виде риска неограниченной войны — риска, который враг может уменьшить путем отвода войск на прежние позиции или урегулирования.

В-третьих, если враг ведет себя иррационально или импульсивно, если мы неверно поняли его намерения или обязательства или если его агрессивные действия набрали слишком большую инерцию, чтобы остановить их, а также если все действия за него исполняют марионетки или сателлиты, которых он не может непосредственно контролировать, то проявлением дальновидности будет угрожать риском, а вовсе не гарантированным уничтожением. Если мы угрожаем тотальной войной, полагая, что еще не поздно остановить врага, а на самом деле уже поздно, то мы должны идти до конца и реализовать ее, в противном случае наша угроза будет дискредитирована. Но если мы можем угрожать врагу полномасштабной войной с в вероятностью один к двадцати в случае, если он продолжит свои действия, а он их все-таки продолжит, то мы можем затаить дыхание и получить один шанс из девятнадцати избежать тотальной войны. Разумеется, если мы снизим собственный риск, то снизим риск и для него, поэтому излишняя степень безопасности ослабит угрозу. Но в случае опасности полной недооценки связывающих обязательств врага к действию или неверных суждений о его способности контролировать своих агентов, союзников или командующих более умеренный риск может сдержать противника в том, что он все еще контролирует.