Ограниченная локальная война — не единственный контекст, в котором обдуманно рискованное поведение может использоваться как вид угрозы. Между угрозой массированного ответного удара и угрозой ограниченной войны существует возможность дифференцированных ответных действий, которые имеют меньший масштаб, чем массированное возмездие. Опубликовано мало серьезных примеров анализа ограниченного ответного удара[107]. Периодически внимание журналистов привлекает идея, что в ответ на вторжение советских войск можно «убрать с доски» русский город и уничтожать каждый день по одному городу, пока вторжение не прекратится, но систематически она не исследовалась. Сходным духом проникнута мысль об ответе с помощью враждебных действий меньшего масштаба — потопление судов, блокирование портов, глушение средств связи или нечто подобное.
Русские предпринимают много агрессивных или враждебных действий такого рода, что они не локализованы, чтобы стать причиной ограниченной войны, и не слишком значительны, чтобы вызвать массированный ответный удар: подрывные действия в той или иной стране, шантаж, блокада нейтральных стран или союзников Америки, глушение помехами наших систем раннего оповещения и других радарных систем в мирное время, трюки с ядерным оружием как часть войны нервов, подстрекательство саботажа в странах НАТО, открытая поддержка мятежей и даже необычайно жестокое подавление беспорядков в их собственных странах-сателлитах. Борьба с такими акциями при помощи аналогичных действий мало чем поможет, а настаивать на том, что мы закипели до такой степени, что почти готовы пустить в ход массированное возмездие, — не слишком мудрый ход. Если и следует что-то делать, то стоит рассмотреть намеренное создание небольшого, но заметного взаимного риска возникновения большой войны. (Или же, может быть, следует интерпретировать цель и значение советских враждебных действий как попытку запугивания путем создания общего риска большой войны.)
Как интерпретировать впечатляющее действие, скажем, ограниченный ядерный ответный удар по территории врага? Как и в ограниченной войне, «издержки» этого удара для врага состоят из двух частей. Одна — это прямой урон: жертвы, разрушения, унижение и все, что может быть с этим связано. Другая состоит в созданном риске полномасштабной войны. Никто не знает в точности, что случится, если одна страна взорвет ядерный боеприпас на территории вражеской страны. Если такое действие распознается как изолированный акт, ограниченный по намерениям и не являющийся ни частью массированного нападения, ни внезапным нападением, направленным против возможности противника нанести ответный удар, жертва может не счесть мудрым шагом развязывание всеобщей войны в ответ на боль и унижение. Но даже если она не нанесет ответный удар, то вероятно предпримет какие-то действия, которые, в свою очередь, возымеют последствия, в конечном счете могущие достичь стадии тотальной войны. Если ответ состоит в нанесении подобного же удара, этот процесс может либо на этом сойти на нет, либо выйти из-под контроля. Итак, если каждая сторона предпочитает осторожные действия, то полное непонимание того, как реагирует каждый из них, может вызвать динамический процесс, который в конечном счете выльется во тотальную войну.
Но шансы на это все же могут оставаться невелики. Здесь мы снова имеем дело с действием, которое
