Страшила Дюк бухнулся на ноги в двух метрах от меня и вспахал огромными ступнями покрытие арены. В мою грудь ударил фонтан песка. Я только презрительно поднял подбородок. Он оказался на целую голову выше меня и, глядя сверху вниз, протянул в мою сторону мускулистую длань. Из его кривой красногубой пасти посыпались громкие корявые угрозы. Ему темпераментно вторил Коко, заходясь восторгами по поводу физических данных Страшилы Дюка.
Я не обращал внимания на эту комедию: мне предстояло решить, какое оружие использовать в схватке. На решение о выборе давалось не более минуты.
Оружие в Играх ― не то, к которому я привык на Аяксе. Оно не может быть ни мечом, ни копьем. Оно не может быть тем, которое всегда носит с собой Марсело: той маленькой штукой, которая мечет горячий металл («стреляет», сказал бы он). Оно может быть любым предметом, кроме того, который колет, режет или… стреляет. Я могу выбрать щит, цепь, сеть, палицу, короткую палку, шест ― что угодно, хоть бычий пузырь, но я не могу взять то, что создано для прободения или разрыва плоти.
Также в схватках не сводятся бойцы, один из которых может отравить другого своими выделениями.
Схватка ведется до того момента, пока один из противников не подаст знак о сдаче боя. Или не перестанет оказывать сопротивление…
Устроители Игр говорят, что делают все, чтобы воины не убивали друг друга.
Они великие шутники…
Я стоял и смотрел, как Страшила Дюк беснуется в трех шагах от меня. Он бил себя в грудь, задирал руки и демонстрировал страшные, клацкающие клыками, пасти под мышками, его когтистый хвост выделывал в воздухе сложные фигуры и с угрожающим глухим стуком бил по земле.
Страшила был дурак, я это уже понял. Настоящий боец не будет устраивать дешевые трюки на потребу публике. Тем более раскрывая при этом свои боевые возможности. Я не просто смотрел на него ― я оценивал скорость и пластику его движений, старался понять, насколько слаженно он может действовать одновременно хвостом, руками и ногами. Из каких положений может наносить удары и чем. Марсело говорил: «Ты изучаешь кинематику тела противника и координацию его движений». Эти слова я запомнил, но мне никогда их не понять…
Голос Коко перестал восторженно верещать и зазвучал низко и с угрозой:
― Страшила Дюк и Тибул, выбирайте оружие!
Трибуны взревели еще громче.
Дюк замер и ошарашенно уперся в меня мутным взглядом. Парень так увлекся ролью торжествующего убийцы, что теперь с трудом вспоминал, зачем он сюда пришел. Судя по выражению его вытаращенных глаз, я уже должен был с испуганным плачем выкинуть белый платок или валяться в обмороке, уткнув морду в песок.
Я бросил на него короткий взгляд, потом поднял руки над головой, растопырил пальцы и стал медленно пятиться, увеличивая расстояние между собой и противником.
Тем самым я показывал, что готов к схватке. К схватке без оружия.
Дюк свирепо взрыкнул, с бешеной силой ударил хвостом по земле и ответно вскинул свои короткопалые, с острыми когтями, лапы. Он тоже решил драться без предмета.
Это было у инопланетных бойцов в традиции: почему-то они, завидев меня, решали, что справятся со мной голыми руками. И ошибались.
Как один ― ошибались. Я пока не знал поражений.
Хотя, действовали они верно. Вряд ли выбор оружия делал бы их сильнее. Иногда какой-то предмет требовался мне. Но им… Те бойцы, что до сих пор имели со мной дело, не нуждались ни в какой палке, цепи или щите. Их шипастые конечности, толстые шкуры и клыки с успехом заменяли любое разрешенное оружие. И Страшила Дюк оценивал свои физические данные не хуже предшественников.
Конечно, завидев меня, он тут же вспомнил все то, что говорил ему наставник о Тибуле с планеты Аякс. Все бойцы, и поверженные мною, и те, кто еще только готовится вступить на арену, имеют представление о моих способностях. И знают, чем я беру верх.
Но знать не значит победить…
Коко заорал благим матом что-то нечленораздельное, и тут же громовым боем ударил гонг. Над трибунами поднялись клубы разноцветного дыма от дымовых шашек. Истеричный визг самок стал непрерывным.
Страшила Дюк оскалился и вытянул перед собой когтистые папы. Я набычился и слегка согнул руки в локтях.
Схватка началась.
Я двинулся к Страшиле Дюку широким уверенным шагом. Мне не нужно было гарцевать перед ним, выглядывая, на что он способен: я уже знал почти все, что мне надо. Я смотрел на его шею: на ней под правым ухом толстой веревкой вздулась упруго пульсирующая вена. Цель первой атаки ― она, а там посмотрим. Вряд ли удастся этого громилу нокаутировать ударом в голову: он крушит башкой бетонные балки. Но со спины он должен быть уязвим, он ни разу не повернулся ко мне спиной…
Я надвигался на противника. Дюк не ожидал, что я столь решительно пойду на сближение, и поэтому слегка растерялся. И, вместо того, чтобы встретить атаку глухой защитой или контратакой, решил уйти от первой стычки. Я подошел к нему почти вплотную, мои руки начали движение, которое готовило короткий рубящий удар правой. Но Дюк тихо взрыкнул и вознесся на высоту человеческого роста, собираясь отлететь назад.
