— Вообще, всё это вызвало немалый переполох. Одно то, как ты его отбросил — сразу на пару десятков шагов, переполошило всех! Прозевать проникновение мага такой силы… — Эспин только головою покачал. — Маг-охранитель показал полную несостоятельность в своём деле!
Усмехаюсь и стучу костяшками пальцев по грудной пластине панциря (меня так и запихали в камеру, не удосужившись его снять).
— Это Зеркало.
Барон приоткрывает рот.
— Ага… Это меняет дело! Но…
Он задумчиво чешет подбородок.
— Кузнец, да? С Зеркалом?
— Гильдия магов Кределя в своё время подтвердила именно эту версию. И даже вынесла официальное заключение по данному поводу. Полагаю, что уж местная гильдия это может выяснить вообще не напрягаясь.
— То есть, прикрывая графа от магической атаки, ты знал, что лично тебе ничто не угрожает?
Киваю.
— Именно так.
— Но ведь он мог атаковать и обычным оружием?
— Не думаю, что ему это помогло бы. Я тоже не совсем уж похож на хлюпика…
Барон вскочил с места и зашагал по камере. Что-то его вдруг так пропёрло… аж, места себе не находит!
— А как вам, ваша милость, удалось самому-то спастись? Вот уж не думаю, что разбойники проявили небывалое милосердие…
— Это не разбойники… — машинально отвечает Эспин. — Что?! А! Дело в том, что заклятие "живой маски" работает только до того момента, пока тот, чью личность скопировали, остаётся живым и здоровым. С его смертью рассеивается и личина. Поэтому-то меня и не прирезали тотчас же. А что-либо сделать я не мог — тот, чью личность скопировали, не способен пошевелить даже и пальцем.
Он останавливается, по-видимому, приняв какое-то решение. Снова опускается на стул и наливает себе вина. У нищих слуг не имеется — так что и я делаю тоже самое.
— Когда развернули этот… ком ткани, который накрутила девушка-маг, то злодей уже благополучно задохнулся — занавеси оказались слишком уж плотными. А с его смертью — спала и личина. Как следствие — и я получил возможность двигаться. Ибо заклятие перестало работать. Подобрал какое-то полено, ну и… В здании, кроме той самой девки-отравительницы, было всего три человека. Так что слишком надолго я там не задержался.
Крут дядя! Обычной деревяшкой перебить троих, наверняка, вооруженных, людей…
— Когда я прискакал во дворец, там уже всё стояло вверх дном! Паника, народ бежит во все стороны… Хорошо, что охрана сообразила закрыть двери в зал и задержать большую часть присутствовавших при всём этом людей.
Воображение тотчас же нарисовало мне картинку, как расфуфыренных придворных запихивают в тесные камеры — и на душе потеплело. Я-то хоть один сижу! Не в тесноте!
— Нет, их, разумеется, не упрятали в казематы — во дворце хватает помещений, — уловив улыбку на моём лице, добавляет собеседник.
Жаль! А я-то уж обрадовался…
— Эта девушка-маг… кто она?
— Дана Бакли. Розыск краденого и поимка преступников. В деле Хлуда Косы мы работали вместе.
— И она сообщила охране ложную цель визита…
Блин! Вот ведь не вовремя вылез этот её воздыхатель…
— Ладно! — хлопает меня по плечу барон. — Не кисни! Посмотрим ещё…
Удар кулаком в дверь — она тотчас же распахивается. На пороге стоит тюремщик.
— Слушай меня! — Эспин сгрёб камзол на груди надзирателя. — С этого момента, сюда никто не может войти без моего личного приказа! Вообще никто — ты понял?!
— Да, ваша милость…
— У двери поставить караул! Двоих… нет, троих стражников! Еду и питьё пришлю сам! Не вздумайте кормить его своей бурдой! И если я узнаю, что кто-то нарушил мой приказ… то тому человеку лучше будет удавиться самому!
— Я понял! Ваша милость, мы всё сделаем! — тюремщик просто из кожи готов выскочить от усердия.
Прошёл день…
Стражники за дверью сменялись каждый час — я слушал, как они там топают сапожищами.
Два раза приносили еду — какой-то мальчишка в ливрее. Эх, не разбираюсь я во всяких там рисунках и гербах… так было бы понятно, чей это слуга.
К полудню следующего дня загрохотал замок и на пороге появился барон. Выглядел он уже значительно лучше, даже синяк практически был не заметен. А если учесть, что там — рупь за сто, поколдовал какой-то коллега Даны, то, полагаю, никто другой и этого бы не усёк.
— Наше вам! — приподнимаюсь навстречу вошедшему. — Здравствовать и процветать!
— Ой, да хоть ты-то не язви… — отмахивается гость. Осмотрев камеру, пододвигает к себе стул, который с прошлого визита так и не забрали.
— Ну, — опускается он на место, — как самочувствие?
— Тюрьма… какие тут могут быть изменения в лучшую сторону?
— Не скажи… кое-кто тут и от пьянства излечивался.
— Верю. А также — от излишнего веса.
Эспин отмахивается.
— Ладно, давай к делу.
Кто б возражал…
— Мы опросили всех, кто присутствовал на приёме. Большинство ничего толком не видело. А слухи… сам можешь представить, какие…
Да, уж, вот это-то я вполне себе вообразить могу.
— Огнедышащего дракона, хоть, не видели?
— Да, как-то обошлось…
