Колдрон взорвался. Крис практически повис в воздухе – так плотно схватил его за ворот рубашки капитан юга.
Это ты проваливай! – выкрикнул Конрад ему в лицо.
Два взгляда столкнулись: один – взбешенный до предела, и другой – с усмешкой, в котором сквозило огромное удовольствие от того, что ему удалось довести воина до точки кипения.
Я не могу понять, чего ты так боишься, - протянул Крис, делая вид, что задумался. – Может, думаешь, что снова с собой не совладаешь? Попросишь еще, как тогда?
Мэтт, вошедший в палатку в этот момент, только что и успел взмахнуть руками, возводя щит. Ибо даже Лиани не ожидал такой прыти: кулак Конрада застыл в миллиметре от лица водяного мага, встречаясь с невидимой преградой.
Отпусти его, - голос Рэда не предвещал ничего хорошего.
Конрад выругался, с большой неохотой опуская руки.
Не понимаю, чего он так бесится, - Крис повернулся к Мэтту, говоря так, словно Конрада тут и вовсе не было. – Видимо, и правда хоче… - он осекся. Взгляд Снэйки был ледяным.
Будешь спать в том углу, Лиани, - приказал он. – Еще одно слово – и с завязанным ртом.
Крис точно уменьшился в росте под грозным взором. Он быстро подобрал свои небогатые пожитки и направился в указанном направлении.
Мэтт смерил взглядом Конрада. Тот стоял, сжимая и разжимая кулаки. Видно было, что он сдерживается из последних сил.
В сердце Рэда шевельнулось нечто, похожее на жалость. Жертва обстоятельств, что бы Конрад ни сделал Крису, он точно не заслужил всех этих насмешек.
«Рассказать о зелье? Но это значит, что придется сказать, откуда оно появилось. Ирвин – его коммандер, один из немногих, кому он доверяет. Разрушить это?».
Конрад выдохнул, отворачиваясь. И Мэтт сделал то же самое. Ни одного слова больше не упало с его губ.
Айс вернулся в палатку с улицы. Если он и слышал отголоски перебранки, то ничего комментировать не стал. Видно было, что капитан севера сильно устал: он молча разложил одеяло и уснул, только лишь голова его коснулась жесткой ткани.
Крис, обиженный на все человечество, прошествовал в дальний угол палатки, разложил там одеяло и плюхнулся на него.
Конрад с видом победителя гордо растянулся во всю длину слишком короткого для него покрывала и моментально захрапел. Лиани разозлено фыркнул и махнул рукой в его сторону, возводя полог тишины, и отвернулся. Похоже, это означало, что защитные заклинания он оставлял на Снэйки.
Оплести палатку поясом защитных заклинаний заняло у Мэтью несколько минут. Когда он вернулся, все уже спали.
«Как будто не важнейшее задание, а пикник в горах, - покачал головой Мэтт. – Все-таки когда в отряде маги – это большой плюс. Можно поставить щит, и никому не надо дежурить всю ночь на холоде – магия сама предупредит, когда враг подойдет слишком близко».
Конрад зарылся носом в накидку, заменявшую воинам подушки, сжал ее край в руке и почти с головой сполз под одеяло.
Крис тихо сопел, обнимая свою накидку так нежно, будто бы это была самая дорогая вещь для него на всем белом свете, и улыбался – ему явно снилось что-то хорошее.
Мэтт усмехнулся, вспоминая древнюю мудрость о том, что о силе воина можно судить по тому, как он спит.
И перевел взгляд на того, кто лежал в метре от него.
Темные волосы разметались по белой накидке. Айс спал на спине, почти бесшумно. Рука, слишком тонкая для той силы, что скрывалась внутри нее, лежала на едва заметно поднимающейся груди, а пальцы подрагивали, словно сжимая рукоять невидимого меча.
Сердце Мэтью пропустило удар – так заворожила его эта сцена.
«Я могу подойти. Могу коснуться его руки. Он совсем рядом. Так близко… - Мэтт выдохнул, - и так далеко».
Он лег на свое место, не отводя глаз от правильного профиля. В палатке постепенно становилось все темнее и темнее, но Снэйки продолжал смотреть. Магия ли тому виной или же разыгравшееся воображение, но Мэтту казалось, что он видит капитана базы так ясно, как днем.
Айс заворочался и открыл глаза. Быстрый взмах ресниц, Мэтью не успел перевернуться – и его пронзил острый взгляд командира базы.
Еще несколько мгновений – они смотрели друг от друга, не отводя глаз: один - словно вор, попавшийся на месте преступления, и другой - словно палач, заносящий над его головой топор.
Айс моргнул, прикрыл глаза и ноздрями втянул в себя воздух. А когда открыл их снова, Мэтью словно окатило волной жара. В этих глазах бушевало пламя.
Сколько горит огонь? Сколько времени отведено языку пламени, чтобы вспыхнуть и погаснуть? Краткий миг – Мэтт даже не смог сказать бы наверняка, не почудилось ли это ему – голубые глаза исчезли, прикрытые длинными ресницами. Айс снова погрузился в сон.
А Мэтью прикусил костяшки своих пальцев, пытаясь унять сердце, которое трепетало, как испуганная птица в руках охотника.
«Кого я обманываю? Как бы я ни старался не думать… кампания, темноликие - все словно за пеленой. Он – единственный, кого я вижу. Только он по-настоящему имеет значение».
Таким десятого палача и захватил предрассветный сон – чуткий и неглубокий, на грани дремы и яви, так и не принесший покоя.
