Еще мгновение, и рыжеволосый рекрут развернулся и быстро зашагал прочь, к скалам, не оборачиваясь. А если бы обернулся, то увидел бы удивительную картину. На миг, всего лишь на короткий миг непоколебимый капитан дрогнул от его слов как осенний лист на ветру.
К счастью для всех присутствующих, этим патрулирование и закончилось – подоспели другие рекруты с командирами и начали разбивать лагерь. То тут, то там слышались «охотничьи» рассказы – кто, сколько зубастиков убил. Снежные тигры не повстречались больше ни одной команде.
Снэйки сидел на снежной глыбе и упрямо смотрел в ночь. На небе не было ни звезды, и в кромешной тьме нечего было разглядывать, но его это не волновало.
«Перегнул палку, — покачал головой он. – Применил магию. Тут уже не подозрениями будет пахнуть, а прямыми обвинениями. Все демоны Эйза на мой вспыльчивый характер!»
«Но все же, — на его губах появилась вымученная улыбка. – На какое-то мгновение мне показалось, что я пробился к нему. Гнев, смятение, но в этих глазах просквозили эмоции, пускай даже на короткий миг».
Бывший палач тяжело вздохнул.
«Теперь он будет настороже вдвойне. И устроил же я себе веселую жизнь!»
«Но ведь оно того стоило? – раздался в его мозгу ехидный внутренний голос. – Увидеть в его глазах эмоции, эмоции, вызванные не кем-то, а тобой?»
Снэйки уронил голову на грудь.
— Неисправимый глупец, — вынес Мэтью себе приговор.
Один шаг вперед, два назад? Он хотел сбежать из дворца, хотел стать кем-то еще… И что в итоге случилось? Сегодня разум победил, и он смог противиться своим желаниям. Но как оно будет в следующий раз? Когда он снова заглянет в эти глаза, полные льда, сможет ли удержаться?
-Путь воина – путь пустоты, — пробормотал Снэйки, сжав кулаки, подняв голову к небу. – Мгновенное отвлечение внимания на эмоции может стоить жизни. Только расчет, все должно быть брошено на то, чтобы победить и выжить…
Слово за словом он повторял цитаты из кодекса воинов, стараясь вложить в них всю душу. Стараясь успокоиться и забыть, утопить в них свои чувства.
Но почему, все демоны Эйза, почему, даже повторяя эти слова, он добился лишь того, что вспомнил первую тренировку и тонкие губы, которые их произносили?
«Теперь мне нигде и никогда не будет покоя, — неожиданно понял он. – Снэйки, идиот, ты окончательно и бесповоротно влюбился».
Где-то вдалеке, будто бы подтверждая его слова, раздался чей-то вой, полный безнадежности и боли. И единственное, о чем жалел сейчас Мэтью Рэд – это о том, что не умеет выть точно так же – так бы он хоть как-то смог облегчить свою душу.
Этой ночью капитан никак не мог заснуть – ворочался, вспоминая произошедшее.
«Ни один рекрут никогда бы не позволил себе такого, — рассуждал темноволосый воин, изучая грубую ткань палатки. – И я сам хорош, сразу ни под арест не отправил, ни карцером не погрозил. А теперь уже… поздно, и глупо будет. Но зато я на все сто уверен: этот взгляд просто не может принадлежать обычному рекруту».
Он повернулся еще раз.
«И Фокс… вот же дурень, рванул в эту пещеру».
Вот поэтому капитан никогда сам не проводил сборы первогодок. Ненавидел возиться с новичками. Они сами лезли на рожон, не понимая, где опасность, и так легко погибали. Сколько уже таких желторотых они похоронили – не счесть.
Но почему его так волновала судьба этого паренька? Не он первый, не он последний, кого капитан, отправил со службы. Почему командир не мог забыть глаза полные слез? И обвиняющий голос Рэда: «Не совершали ли вы чего-то такого, о чем пришлось пожалеть?»
«В пути воина нет места жалости, нет места эмоциям», — вздохнул капитан, зарывшись носом в спальный мешок.
Повернулся еще раз… и окончательно сдался.
— Темноликие тебя подери, Мэтью Рэд, — рявкнул себе под нос он, выскакивая из палатки. Бессонная ночь – только этого не хватало. Командир базы побрел по лагерю, в надежде успокоиться. Будто бы сами ноги привели его к краю снежной поляны. Капитан уставился в ночь и затих.
Кто-то рядом чихнул. Темноволосый воин вздрогнул, положив руку на клинок.
— Кто здесь?
— Ой… простите, капитан, — даже в темноте он узнал высокий мальчишеский голос.
Капитан выругался про себя, уже повернулся, чтобы уйти, но слова Рэда снова ударили где-то внутри плетью, по самой душе.
— Ничего, — он подошел и сел рядом, на соседний валун. – Не спится?
Мартин помотал головой. В тусклом, едва заметном свете костра он казался совсем ребенком.
«Наверное, ему столько же, сколько было мне, когда я впервые попал на войну», — подумал капитан.
Что он чувствовал тогда? Каким был? Воспоминания уже давно истерлись, превратившись в мозгу в рябую круговерть. Так же лез на рожон или боялся, что его убьют? Капитан не помнил… или же просто старался забыть?
— Средняя статистика по смертям – пятеро в месяц, — почему-то сказал командир базы. – Большинство не возвращаются всей командой. И обычно все происходит по вине одного. Кто-то полез не туда, кто-то заснул во время ночевки, хотя должен был стоять на страже… В команде важно каждое звено, понимаешь? Только от тебя зависит, выживет твой товарищ или умрет.
Мартин молчал.
