Затем рисунок шелохнулся. Костлявая рука Ян-сыцзюня раскрыла книгу, которую тот держал. Уголок его губ слегка дрогнул.
– А-Ли, не спеши встретиться со мной. В моей Книге Судеб сказано, что ты невероятно талантлив и праведен, скромен и предан. Ты правда хочешь стать моим рабом и больше никогда не переродиться?
– Я не хочу больше жить с царственной мачехой, Владыка, – тихо произнес четвертый принц, сразу устыдившись своих необдуманных слов. – Заберите меня отсюда, и я буду самым праведным человеком на свете.
– Я не могу вмешиваться в судьбы людей, А-Ли, – вздохнул рисунок Ян-сыцзюня. – Но другие боги непременно придут тебе на помощь.
– А зачем вы тогда явились? – спросил четвертый принц.
– Я действую так, как написано в Книге Судеб, – улыбнулся Ян-сыцзюнь.
– Но разве это не одно и то же?
– Никто не знает, что написано в Книге Судеб, кроме меня. Зная, что там написано, я не могу поступить по-другому. Но любой другой поступает так, как ему хочется, не осознавая, что его поступок был предопределен, а повернуть вспять нельзя.
Четвертый принц не очень понимал, куда клонит Владыка Преисподней, но убедился, что его тяжелая жизнь была прописана судьбой и что, возможно, ему вообще никто не поможет в ближайшие лет десять. Ведь на Небесах пройдет только десять дней. Вдруг боги очень заняты или у них выходные?
А-Ли тяжело вздохнул и уткнулся носом в колени. Вскоре свеча погасла, и Владыка Преисподней больше не разговаривал с мальчиком. Рисунок вернулся в прежнее положение и застыл на странице.
Мальчик очень ждал, что однажды государь вспомнит о своем бедном сыне и придет его спасти, как это делала матушка. Но государь, похоже, был слишком погружен в дела государства, чтобы думать об одном из своих десяти сыновей.
Четвертый принц думал, что однажды мачеха ударит его так, что он просто умрет на месте, и даже ждал этого момента, пока однажды ночью его не разбудила бывшая служанка его покойной матушки. На тот момент ему было уже семь лет.
– Поднимайтесь, ваше высочество, – со слезами на глазах прошептала служанка и потащила мальчика прочь из теплой постели.
– Что такое?
– Идемте.
– Куда?
– Пожалуйста, идемте со мной.
Даже не одевшись, принц вышел за служанкой в темноту июльской ночи. Они вместе прошли безлюдными закоулками дворца, о которых принц даже не подозревал, миновали Холодный дворец на отшибе, страшный и одинокий, где были слышны стоны сумасшедшей наложницы, и наконец добрались до склада, где хранилось много бочек. Служанка выкатила одну здоровую бочку, затем взяла мальчика за плечи и сказала, с трудом сдерживая слезы:
– Ваше высочество, вам нужно бежать, иначе вас все равно убьют. Госпожа Янь ни за что не отдаст вам престол, она просто убьет вас, когда вы будете ей мешать. Бегите. Я посажу вас в бочку, наутро эти бочки погрузят в телегу и повезут на гору Байшань. Там мой брат примет груз и выпустит вас. Он отведет вас к вашей тете на гору Байшань, где о вас позаботятся. Возьмите новое имя, никому не говорите, что вы сын государя. Вы понимаете меня?
Четвертый принц смотрел на нее не мигая усталыми красными глазами и в итоге кивнул. Он протянул руку и стер слезу с ее щеки.
– Спасибо, что заботилась о моей матушке, – сказал он тихо и в последний раз взглянул на дворец, видневшийся где-то далеко за садами и павильонами.
Когда-то это было его домом, где он был счастлив, где жила его семья, где было тепло и уютно. Сейчас дворец стал его ледяной тюрьмой, где его ничто не держит. За три года отец ни разу не встал на его защиту, а когда мальчик не выдержал жестоких наказаний, вырвался из рук евнухов и прибежал жаловаться к отцу в кабинет, когда тот был занят, отец просто послал евнуха разобраться, даже не подняв головы от бумаг, и четвертый принц возненавидел его.
Он больше не вернется сюда. Бай Лянь и другие божества, которым он неустанно молился, наконец исполнили его просьбу!
Служанка тихонько всхлипнула.
С ее помощью четвертый принц залез в бочку, затем служанка надела на нее крышку и заколотила гвоздями. Наутро бочка уже тряслась по дороге в телеге, запряженной конем.
Четвертый принц сидел в темноте и тесноте бочки, с трудом дыша и боясь пошевелиться, не зная, куда его везут, где эта гора Байшань и что за люди там живут. Но вряд ли найдется человек хуже, чем его мачеха, братья и государь-отец, на которого он затаил злобу.
Вдруг телега затряслась, раздался страшный грохот, и четвертый принц будто перевернулся в воздухе несколько раз, бочка подпрыгнула, он больно ударился о ее стенку, покатился, вертясь в бочке как юла, и вдруг приземлился будто на подушку. Раздался всплеск воды, бочка мерно закачалась во все стороны, словно поплыла. Четвертый принц все еще боялся сделать вдох.
Неизвестно, сколько он провел в бочке, дрейфуя по воде. Он успел поплакать, и поспать, и еще раз поплакать, и придумать ужасные события, которые непременно ждут его впереди. Когда он начал засыпать во второй раз, что-то громко ударило бочку и раздался старческий голос:
– Так-так-так, что это я тут выловил? Никак вино заморское?
