– Меня всего четверть часа не было, Минъюэ, а ты уже ввязался в неприятности! Боюсь представить, что творит сейчас Чэн-эр… – произнес он обеспокоенно и протянул юноше угощение. – Кто этот тип? Он прицепился к тебе?
Хэ Чэн заледенел из-за заклинания, его глаза неестественно выпучились и покраснели, потому что он даже не мог моргнуть. Хай Минъюэ рассеял защитный барьер.
Глаза Ши Хао лучились беспокойством и готовностью защищать то, что он любил. Хай Минъюэ был счастливчиком. В то время как у четвертого принца не было никого, у Хай Минъюэ был Ши Хао.
– Этот человек украл мою шпильку, – пожаловался юноша. – Он положил ее себе в рукав и не хочет отдавать. Между нами завязалась ссора.
– Украл шпильку? – изумился Ши Хао и обернулся к застывшему принцу Хэ Чэну. – Этот жирный гусь?
Только сейчас Хай Минъюэ обратил внимание на его костюм. Он был точь-в-точь как костюм принца, только цветы и вправду были крупнее, и на Ши Хао он сидел лучше, потому что Ши Хао сам по себе гораздо красивее и изящнее непропорционального принца Хэ Чэна.
Принц тоже обратил внимание на костюм и стал пунцовым от ярости.
Ши Хао бесцеремонно запустил руку в рукав застывшего принца, порылся там и достал коробочку со шпилькой. Перед тем как отдать ее Хай Минъюэ, он открыл ее и оценил украшение.
– Вот любишь ты все такое скромное и неброское, – покачал он головой. – Никогда не пойму.
Хай Минъюэ забрал наконец свою коробочку.
– Пойдем отсюда, – сказал он тихо. – Найдем Чэн-эра, пока он тоже не натворил бед.
– А этого оставим так? – хохотнул Ши Хао, кивнув на принца, который еще до сих пор не смог разрушить простое заклятие.
– Почему бы и нет, – глухо произнес Хай Минъюэ.
– Минъюэ? – Рука Ши Хао легла ему на лопатки. – Ты что, так сильно обиделся из-за шпильки? Обычно ты сторонник философии «простить и отпустить».
Хай Минъюэ не успел ему ответить, даже если бы и знал что. Вдруг сбоку кто-то заорал, и перед юношами выросли еще двое молодых людей в черных меховых накидках и золотых венцах на голове. Один, поздоровее, держал в руке бронзовое зеркало и махал рукавами как облезлый индюк. У другого, поменьше, на лице стоял ужас.
– Кто посмел напасть на брата?! – заорал «индюк». – Да это оскорбление всей княжеской семье! Ты что на меня так смотришь, петух? Выучил пару заклинаний и непобедимым себя возомнил? Да я тебе лицо твое смазливое разукрашу так, что мама родная не узнает.
«И это тоже принц?!» – изумился Хай Минъюэ.
Ши Хао усмехнулся в ответ на его кудахтанье.
– У меня хотя бы красивое лицо, а вот твое даже разукрашивать нечего, все равно уже хуже нельзя сделать.
Юноша остался без слов, разинув рот, а тот, что был с ним, дернул его за рукав и пробормотал, глядя в ужасе на Ши Хао:
– Брат, ты ему не ровня… Он тебя раздавит и не заметит, ты что, не чувствуешь уровень его духовных сил?
– А-а?! – возмутился юноша.
И тогда Ши Хао встряхнул рукавом, протянул руку ко лбу юноши и отвесил ему легкий щелбан. В одно мгновение юношу сдуло с места, точно мячик, который пнули ногой, и он улетел, сметя спиной своих двух братьев. Вместе они пробили спинами лавочку с горячей лапшой, и «индюк» чуть не сварился в котле, полном лапши.
Ши Хао захохотал:
– Вот клоуны!
Хай Минъюэ с ужасом понимал, что все трое юношей – его родные братья, принцы из Страны Байлянь, и все трое – позорище нации. Ему ни в коем случае нельзя выдать своей прошлой личности, иначе его всю жизнь будут относить к ним.
По рыночной дороге раздался громкий гомон и стук копыт, и вскоре, разбрасывая снег, на вороном коне появился всадник, облаченный в роскошные белые одежды с ярко-синим меховым плащом и серебристой броней из драконьей чешуи. Молодой человек был бледен и красив, его безупречная осанка выдавала благородное воспитание, однако его лицо было крайне экспрессивным и в тот момент выражало тихий ужас. Его прическу украшала хрустальная шпилька и венец, точно вырезанный изо льда.
Увидев принцев чужой страны, проломивших лавочку с лапшой, молодой господин соскочил с лошади и на секунду схватился за голову, переживая внутренний кризис.
– О предки, я не думал, что это будет так трудно…
Мгновенно совладав с чувствами, молодой господин рванул к разрушенной лавке.
– Хозяин, не плачьте, все будет хорошо, – первым делом сказал он рыдающему хозяину лавки, одновременно поднимая ошеломленного принца-индюка. – Семья Бай возместит все убытки, ведь это я виноват, что опоздал и не проводил гостей на гору вовремя.
– Семья Бай… – пробормотал принц-индюк.
– Да, ваше высочество, – протянул молодой господин, пытаясь установить его вертикально и очистить прическу от лапши. – Семья Бай приносит свои извинения за все неудобства. На вершине поднялась метель, я не смог улететь на мече, и пришлось ехать верхом.
– Ты… Бай Шэнси.
– Да, ваше высочество, ваш покорный слуга Бай Шэнси к вашим услугам. Ах, ваша прическа безнадежно испорчена, мой друг. Позвольте проводить в хорошую купальню.
