Гора Байшань находилась на Северном континенте в стране под названием Великая Шуанчэн. Эта гора была пристанищем самой влиятельной школы Поднебесной – ордена Байшань. Им управляла семья Бай с самого основания. В древних легендах говорилось, что сам основатель ордена, Бай Юань, был небожителем, чистым как яшма, прозрачным как лед. Однажды он сошел по небесным лестницам на гору Куньлунь, но его не впечатлила красота райских садов Персикового Источника, и Бай Юань спустился в мир людей. Обойдя весь средний мир, он оказался у Северного моря. Там он увидел величественную белую гору, пронзающую пиком небеса. Небожителя восхитила чистота снега и спокойствие долины Цуэйлю, простиравшейся у подножия горы, и доброта местных людей, несмотря на суровый климат, так что он решил остаться там навсегда, чтобы обучать людей совершенствованию.
С тех пор многое изменилось, и теперь безлюдную долину населяло множество людей, живущих в Северной Столице Великой Шуанчэн и в небольших деревнях вокруг. Народ Великой Шуанчэн славился простотой и гостеприимством, и даже далекий странник, случайно остановившийся в этой стране, ощущал себя как дома благодаря заботе местных жителей.
Через пару недель юноши добрались до Северной Столицы, которая уже была завалена снегом. Хай Минъюэ не видел снега десять лет, потому что теплый прибрежный климат Страны Сяо не позволял ему выпасть даже на Новый год, и теперь его терзали смешанные чувства ностальгии и мрачности из-за хороших и плохих воспоминаний. Играть с матушкой в снегу было хорошо, но быть прилюдно выпоротым евнухами мачехи, стоя голыми коленями на заснеженном дворе, было так плохо, что его бросало в дрожь при мысли о том отрезке его жизни.
Он прогуливался по рынку Северной Столицы вместе с Ши Хао, когда думал об этом. Его родная Страна Байлянь граничила с Великой Шуанчэн на западе и располагалась довольно близко к горе Байшань [18], но Хай Минъюэ совсем не скучал по родине, а наоборот – чем ближе они находились к Байлянь, тем печальнее делалось его лицо.
Тем временем Ши Хао, никогда до этого момента не видавший снега, восхищался малейшей деталью, покрытой белым слоем. Чэн-эр уже давно незаметно растворился в толпе, устав его слушать и отвечать на детские вопросы.
– Минъюэ, – вдруг произнес Ши Хао с улыбкой. – Посмотри на меня.
Хай Минъюэ в очередной раз повернул к нему лицо. Ши Хао завороженно прикоснулся пальцами к его щеке.
– Когда вокруг все так чисто и бело, у тебя совсем другое лицо, – сказал он тихо и искренне. – Тебе очень идет снег. Ты похож на прекрасного небожителя Бай Юаня, который основал орден Байшань. Прозрачный как лед, чистый как яшма, окутанный снежным вихрем красавец-небожитель в белом венце из нефрита. Прямо как ты. Скажи, ты часом не его перевоплощение?
Хай Минъюэ смущенно посмеялся и отвел взгляд.
– Не говори такие вещи на людях.
– Люди мне не указ, что говорить, а о чем молчать. Я же не людям это говорю, а тебе. Кто не хочет, пусть не слушает. Пойдем поглазеем на украшения. Надо соответствовать нашему новому статусу. Поищем тебе белый венец.
– Не трать слишком много, – протянул Хай Минъюэ, вынужденно следуя за Ши Хао к лавке с украшениями.
– Не уйду отсюда, пока не куплю себе роскошное платье и обязательно заколку из чистого золота.
– Будь скромнее… мы не принцы ведь никакие.
– Ты такой красивый и элегантный, что непременно сойдешь за принца, но вот твои белые одежды… Мне кажется, даже слуги в Великой Шуанчэн выглядят богаче. Как на похороны собрался, честное слово.
– А ты так невозможно красив, что затмишь любую заколку, будь она хоть целиком усыпана драгоценными камнями. Ты и так одет с иголочки, точно ученый муж при Императоре, а твои сумки набиты костюмами на все случаи, зачем же тебе еще одно платье?
– Ты правда так считаешь или хочешь мне зубы заговорить, чтобы я не тратился? Ты невозможный льстец!
– Ты первый назвал меня красивым, не вернуть тебе комплимент было бы самодовольно.
Ши Хао восхищенно замер перед прилавком с драгоценными заколками и венцами. Едва продавец заметил юношей, тут же завязал разговор, и Ши Хао завалил его вопросами: про здешнюю моду, про качество товара, спрашивал про другие лавки, про орден Байшань, про соревнование Чжуцзи, про семью лавочника – про все на свете, и их разговор затянулся на целый час. В результате Ши Хао приобрел самую помпезную заколку, достойную самого Императора, и лавочник позвал своего брата портного, который выслушал безумные идеи Ши Хао по поводу его нового наряда.
– Вот смотри, как у него хочу, – Ши Хао показал на какого-то молодого покупателя в лавке через дорогу. Он был одет в роскошный черный халат с золотыми узорами и поясом с драгоценными камнями, на его плечах лежала меховая накидка, припорошенная снегом, а рукава халата были расшиты золотыми птицами и цветами. – Только лучше. Цветы должны быть крупнее и обязательно персиковые.
– Тогда извольте пройти со мной в мою лавку, щедрый господин, и я покажу вам именно то, о чем вы просите, – любезно сказал портной.
Довольный Ши Хао обратился к Хай Минъюэ:
