Он свистнул, и его помощники почти подхватили на руки принца-индюка. Тот, осознав, что сделали с его прической и костюмом, чуть не воспламенился от ярости и не придумал ничего лучше, чем орать проклятия в сторону Ши Хао на весь рынок. Пока Бай Шэнси нервно приводил в порядок старшего принца и сыпал извинениями через слово, Ши Хао оглядел его с головы до ног и шепнул Хай Минъюэ:
– Бай Шэнси кажется в разы приятнее, чем я себе его представлял, но у него совсем отсутствует гордость. Как можно так стелиться перед этими невоспитанными клоунами, когда он сам ни в чем не виноват?
Хай Минъюэ ответил:
– Молодой господин Бай прямой наследник главы ордена Байшань, можно сказать, он – лицо семьи на состязании Чжуцзи. «Клоуны», как ты их назвал, – принцы Страны Байлянь, которые, похоже, тоже явились на состязание. Как самый влиятельный молодой господин Великой Шуанчэн, Бай Шэнси просто не может быть с ними в ссоре.
Ши Хао осуждающе сощурился, пока Бай Шэнси доставал лапшу из прически застывшего от заклятия принца с ужасом на лице.
– Он довольно симпатичен, – заметил Ши Хао.
– Хэ Чэн? – изумился Хай Минъюэ, который на мгновение задумался, глядя на старшего принца.
Ши Хао цокнул языком:
– Бай Шэнси. Прямо красавчик, посмотри на него. Кожа бледная как снег, спина прямая как сосна, лицо симметрично и смазливо, а взгляд теплый, добрый. Может, я бы посоперничал с ним в красоте. Что ты скажешь?
Хай Минъюэ мельком глянул на Ши Хао и тут же отвел взгляд.
– Не спрашивай у меня, ведь я не беспристрастный судья в этом вопросе. Конечно, я скажу, что ты красивее.
Ши Хао засмеялся:
– А я скажу, что ты красивее нас обоих, вместе взятых.
Хай Минъюэ принялся отказываться от похвалы. По правилам этикета, на комплимент следовало отвечать встречным комплиментом. Юноши из деревни редко соблюдали этикет между собой, предпочитая довольно фамильярное общение, но когда дело касалось комплиментов, они могли обмениваться ими до бесконечности и таким образом соревноваться в оригинальности, потому что действительно было сложно определиться, кто же из них двоих был красивее.
– Это было бы смелым преувеличением. Все знают, что красота благородного Ши Хао сравнима с распустившимся пионом в императорском саду.
Повезло, что Чэн-эра не было рядом, иначе его глазные яблоки бы закатились за мозг.
Ши Хао парировал:
– В таком случае красота дражайшего Хай Минъюэ сравнима с луной, отражающейся в спокойных водах реки Тяньжэнь. Вот послушай стих:
– Друг мой сердечный, тебе не победить меня в искусстве стихосложения. Вот послушай ты теперь:
– Разумеется, не победить, но разве я могу сдаться без боя и не сказать, что снежинки на твоих ресницах так прекрасны, что при взгляде на них глаза слезятся от восторга?
Вдруг его прервал громкий возглас Бай Шэнси:
– Это вы учинили беспорядок, молодые господа?
Молодой заклинатель оказался всего в двух шагах и недоуменно пялился на них. Он уже разобрался с обиженными принцами и отправил их в купальню от греха подальше и теперь пришел выяснять отношения с обидчиками. Но увидев обидчиков, глядящих друг на друга, как счастливые молодожены под розовым деревом персика, и зачитывающих друг другу импровизированные четверостишия, он слегка остолбенел.
Ши Хао как ни в чем не бывало встал ровно и отвесил поклон.
– Ши Хао, ученик мастера Цянь Сяна из Ордена Туманной Обители. К вашим услугам.
Хай Минъюэ последовал его примеру и тоже представился. На лице Бай Шэнси взорвалось недоумение.
– У-ученики Цянь Сяна напали на принцев из Байлянь? Вам лучше сказать правду, иначе законом Великой Шуанчэн я имею право сурово покарать вас.
Тогда юноши достали синие жетоны из камня ланьюйши, и Бай Шэнси тут же замолчал.
– А что касается этих… принцев из Байлянь… – протянул Ши Хао с улыбкой. – Один украл шпильку моего духовного брата и угрожал ему кинжалом, разве это не преступление в Великой Шуанчэн? Я всего лишь использовал простое заклятие в ответ на агрессию и восстановил справедливость, но тут же был атакован двумя другими… личностями. Пришлось защищаться. Не моя вина в том, что они не умеют оценивать уровень противника. Что же вы, молодой господин Бай, сразу обвинять? Или оттого, что мы не можем похвастаться славной фамилией именитого клана, мы априори бандиты и разбойники?
– Я не это имел в виду… – произнес Бай Шэнси, сразу поменявшись в лице. – Прошу меня простить, если я оскорбил вас своим обвинением. Это дело требует тщательного расследования незаинтересованными лицами. Раз вы ученики Цянь Сяна, я не буду препятствовать и сопровожу вас на гору.
