– Дура, – рявкнула Элоиза и поднялась на ноги. Она подошла к Стуже и больно стукнула ее кулаком по голове. – Говорю же, мусор у тебя в голове. Секс-игрушек на рынке и без неё полно. Дело в её внутреннем мире. Ты ведь была в её комнате?
– Была, – грубо откликнулась Стужа, сдерживаясь, чтобы не растереть ушибленное место. Рядом с этой старухой девушка чувствовала себя несмышлёным ребёнком.
– Что видела?
Элоиза выпустила изо рта очередной клубок дыма, и Стужа отвернулась, чтобы не вдыхать. Это мало помогло. Табак в трубке был смешан с чем-то ещё. С какими-то дурманящими травами. От них голова шла кругом.
– А разве вы сами не знаете?
– Я-то знаю, а вот ты не хочешь думать! Что первое пришло тебе в голову, когда ты увидела разнообразие цветов?
– Мне показалось это необычным…
– Какое слово? – Стужа всё ещё ничего не понимала. – Слово! Первое, что идёт на ум!
– Свобода, – вырвалось у неё.
Элоиза удовлетворённо кивнула и отвернулась. Она прошаркала к окну, отогнула тяжёлые пыльные шторы и выглянула на улицу. Вся эта ситуация казалась до комичного странной. Загадки, слова, обрывки фраз, ничего определённого.
– Отец девочки позвал тебя не зря. Именно ты должна обнаружить её.
– Чушь какая-то, – прошептала Стужа самой себе.
– Не тешь себя надеждами, ты вернёшься к тому, кто имел над тобой власть. И не думай там себе, не из благородных побуждений. Просто как тряпка – снова не устоишь. Тут уж ничего не поделать. Так предопределено. Ты слабачка.
В груди поднялась волна возмущения, которое оказалось очень тяжело сдержать.
– Ты фригг, но штучки твоего народа не помогут. Ты слишком долго живёшь вдали от него. Тот снег, что сыплется с нашего неба, совсем не похож на снег твоей страны. В нём нет магии Инфии. Надежда появится лишь тогда, когда его синева не будет застилать твой взор.
– Что это значит? Я не должна смотреть на мир как фригг? – уточнила девушка.
– Понимай как хочешь, глупая девчонка, – разочарованно сказала Элоиза. – Тот бугай, что рядом с тобой, только мешает. Гони его. Займись поисками девочки, иначе всё закончится очень плохо.
– Для неё? – шёпотом спросила Стужа.
– Для всех нас.
–Ничего не понимаю, – рассердилась Стужа. – Вы играете со мной в кошки-мышки. Что такого есть в этой девочке?
– Вот это тебе и предстоит выяснить, чтобы её отыскать. Если будешь задавать правильные вопросы, получишь правильные ответы. И я бы посоветовала поторопиться, – ворчливо заключила Элоиза.
– Почему именно я должна её найти? Я что… какая-то избранная?
– Дура ты, – сплюнула Элоиза. – Ты лишь пешка в этой большой игре. Но без пешек не бывает королей.
Внутри у Стужи ярким всполохом разгоралось раздражение. Всё, что касалось этого дела, слишком часто вызывало в ней чувства, которые она прежде успешно подавляла.
– А я тебе о чём? – зло усмехнулась старуха. – Гони бугая. Он лишь мешает тебе. Размякла, растеклась как лужица.
– Вздор, – холодно возразила Стужа.
– Ага-ага, ты вон пылаешь, как разморённая на палящем солнце, а за окном зима, между прочим. Это эмоции, дурёха, если ты не знала! Таким, как ты, они во вред… Этот кретин собьёт тебя с истинного пути…
– Чёрта с два меня волнует ваше мнение о моём сотрудничестве с кем-либо! – ледяным тоном отчеканила Стужа. – Хоть как-то помочь с поисками девочки вы можете? Или намерены просто бесполезно сотрясать воздух? – Ответом ей была тяжёлая тишина. Девушка хмыкнула: – Я так и знала.
Ощущая, что с неё довольно бесполезных прений, Стужа стремительно развернулась и вышла из комнаты.
– Обратись к старейшине. – Голос долетел до неё, когда она пересекала длинный коридор, гневно сжимая и разжимая кулаки.
Морозный воздух пошёл ей на пользу. Казалось, лицо пылало от злости и возмущения, что бурлили внутри подобно извергающемуся вулкану. Столько чуши наговорила ей эта шарлатанка.
– Размякла? Растеклась? Бред! Старая карга! Так много сказала, и ничего полезного!
Стуже понадобился добрый час, чтобы остыть и прийти в себя. Внутри ёрзало что-то огромное и неугомонное. Чувства смешивались и не давали ей покоя, постоянно свербя и играя на нервах как на струнах скрипки. Устав вытаптывать снег под ногами, она стряхнула с ближайшей лавочки невысокий сугроб и залезла на спинку, ногами упираясь в сиденье. Девушка провела руками по волосам – длинным и гладким – и выдохнула, заставляя себя выкинуть сумбурные глупые мысли из головы и хотя бы попытаться найти что-то полезное в туманных словах Элоизы. Стуже пришлось признать, что доля правды в речах старухи всё же была. Если отбросить белиберду об Айке и о том, что кто-то способен помешать ей делать её работу, вопросы Элоиза задавала действительно верные. Точнее, заставляла Стужу задавать. Исходя из этого, просто необходимо выяснить, в чём же заключается уникальность девочки. Если дело не в сексе, то за каким лядом её продавать?
– Что в ней такого? – прошептала она, вдыхая морозный воздух полной грудью. – На вид обычная девочка. Живая, смелая, раз отцу противоречит. Замкнутая, закрытая, но не для всех. Огден вынудил? Он сделал её такой? Запрещал проявлять индивидуальность? Но почему?
