Стужа застыла, а вместе с ней застыло и всё вокруг: ветер больше не швырял царапающие кожу снежинки в лицо, а мороз не пробирался под одежду. Лютая зима осталась за пределами прозрачного шара, окружившего их.
– Ты видишь мои глаза? – растерянно спросила она, приближаясь к Айку ещё на шаг. Всего на один, но его хватило, чтобы молодые люди оказались предельно близко друг к другу. – Мои настоящие глаза?
– Да, – прошептал он, продолжая любоваться ими. Кристально чистые, завораживающе глубокие и пугающе пронзительные. Айк сглотнул, совершенно не представляя, как сможет отвести от них взгляд. Девушка несмело приблизила своё лицо ещё немного и, будто не доверяя его словам, распахнула глаза шире. Сердце Бурелома сорвалось в пропасть, он невольно сжал кулаки, отчаянно пытаясь сдержать порыв коснуться её щёк. Айк был совершенно уверен, что не сможет забыть её глаз. Они будут преследовать его и днём и ночью. – В них неземная нежность и жажда.
– Жажда чего? – шёпотом спросила Стужа, тоже изо всех сил пытаясь справиться с нахлынувшими на неё чувствами. Бурелом в один миг стал намного ближе. Здесь, среди снегов родной земли, она увидела этого мужчину будто впервые. Вместе с магией родного края в её сердце ворвалось что-то новое, что-то волнующее и такое необъятное, отчего дыхание перехватило.
– Жажда жизни…
Стужа не могла оторвать глаз от губ, произносивших эти странные слова. До неё даже не сразу дошёл их смысл.
Айк уже не боялся, не дрожал и будто даже не замечал с каждым мгновением усиливающуюся бурю за пределами пространственного пробела, созданного его спутницей. Снег кружил вокруг невидимой сферы, то врезаясь в неё, то отступая, чтобы ударить вновь с новой силой.
Бурелом как завороженный смотрел в лицо девушки, и впервые Стужа понимала, что кто-то бесцеремонно заглядывает в её душу. Мысль об этом вызвала новую волну обжигающих чувств. Вторжение Айка не было неприятным, скорее наоборот, бережным, если не сказать деликатным. Бурелом смотрел с восхищением и глубоким почтением. Вероятно, обуревавшие её эмоции отразились в глазах девушки, потому что следующие слова Айка повергли их обоих в шок:
– Я вижу неуёмную жажду любви…
Стужа вздрогнула, наваждение спало, а зима вновь ворвалась в установившийся между ними необъяснимый покой. Они оба смущённо захлопали глазами. Айк нервно прошёлся пятернёй по волосам, а Стужа отвернулась.
– Долго мёрзнуть не придётся, – произнесла она, предварительно прочистив отчего-то саднившее горло.
– Хорошо, – тихо буркнул себе под нос Бурелом. Сейчас зимняя метель казалась неприятной, но произошедшее настолько удивило его, что ветер и мороз отступили на задний план. Сердце Бурелома взволнованно колотилось, а унять дрожь в руках оказалось непростой задачей. – Почему здесь я увидел твои глаза?
Айк очень постарался, чтобы в голосе ничего, кроме любопытства, не прозвучало.
Стужа и сама не знала ответ на этот вопрос, а предполагать – откровенно трусила. Её семья и другие сородичи видели истинный цвет глаз Лайлы, но это объяснялось принадлежностью к одному народу. Когда-то отец говорил, что такое может быть в момент наивысшего доверия к представителю другого мира, но достичь такого доверия практически невозможно. Подобное вызывается целым сплетением разнообразных чувств, которые нужно испытывать.
Да, рядом с Айком ей было непросто. Она порою совершенно неоправданно чувствовала себя в безопасности. Её словно окутывали покой и безмятежность. Бурелом был как надёжная скала, за которой можно укрыться от чего угодно. Но в то же время он непостижимым образом её обескураживал, раздражал и даже злил. Да и о каком доверии могла идти речь, если они так много друг другу недоговаривали? Абсурд, да и только.
– Здесь их все видят, – как можно равнодушнее бросила она в ответ.
– Тогда почему ты так удивилась? – едва слышно проговорил Айк.
– Если бы я знала ответ, – прошептала она сама себе, а потом остановилась и сменила тему: – Сейчас я покажу тебе чудо из чудес.
Сердце Стужи возбуждённо дрогнуло, отчего-то ей по-детски захотелось удивить этого дуболома. Она желала, чтобы он продолжил восхищаться Инфией и тем, что она может даровать. Пусть в его воспоминаниях останется не только ощущение холода, пробирающего тело, но и нечто удивительное. Стуже хотелось, чтобы он не смог забыть ни минуты, проведённой у неё на родине.
Девушка сложила губы дудочкой, и из уст её полился тихий мелодичный свист. Айк повернулся в ту сторону, куда смотрела его подруга, – сначала совершенно ничего не происходило, но потом прямо перед его глазами предстал сказочной красоты город. И выглядело это так, будто художник легкими взмахами кисти вырисовывал прямо на глазах у ошарашенных зрителей удивительную картину. Белоснежно-голубой город искрился и переливался мерцающими бликами.
– Я будто картинку из книжки Мэдди увидел, – тихо сказал Айк. Стужа посмотрела на него и не смогла не заметить, что калдор помрачнел. – Она мечтала увидеть Инфию. Считала, что иллюстрации не смогут передать оттенки снежно-голубого.
– Она была права? – мягко спросила Стужа.
