– Да, как и всегда, – вздохнул он.
– Мы найдём её и вернём домой, а потом я обязательно покажу ей Инфию.
Стужа сама не очень верила в свои слова, но изо всех сил постаралась, чтобы голос звучал твёрдо. Если её догадки верны, им с Буреломом может не хватить ни сил, ни ресурсов, чтобы дотянуться до девочки.
– Правда? – заметно повеселел Айк. – Спасибо. Мэдди будет очень рада!
В этот миг огромный, превращающийся в каменную глыбу детина выглядел как малолетний ребёнок, искренне радующийся новой игрушке. Его глаза блестели, а губы расползлись в широченной улыбке, преображавшей его лицо. Неужели же он не понимал, насколько всё серьёзно? Неужели не видел? Или так отчаянно верил? Сердце Стужи уже в который раз болезненно сжалось. Неужели Элоиза права, и этот калдор заставлял её чувствовать?..
Она нахмурилась и, упрямо отвергая эту мысль, затопала к городу. Инфия не могла сравниться ни с одним миром огромной Галантии. Воздух здесь был настолько чистым, что голова шла кругом.
Величественный город предстал перед путниками во всей своей красе. Прозрачно-голубые стены возвышались над словно дремлющими снежными просторами, которые не могла потревожить даже разразившаяся ненастная буря. Инфия казалась застывшей в вечности древней колдуньей, укрывшей просторы искрящимся палантином. Её очаровывающая холодность, мудрость и неторопливость дарили местным жителям неспешный ритм жизни и сдержанность чувств.
Стужа бросила ещё один осторожный взгляд на зачарованного Айка. Ему снова стало холодно, кожа побледнела, а губы начали синеть. Калдор едва заметно дрожал, но глаза его были прикованы к переливающимся ледяным куполам на здании Верховного Совета.
– Как такое возможно? Буря в разгаре, а всё вокруг мерцает и искрится, – пробормотал он. – Такое ощущение, что город сам по себе, а буря будто отдельно… Как это?
Он оторвал свой взгляд от стен самого красивого строения Инфии и перевёл его на сдержанно улыбающуюся спутницу.
– Глаза не обманывают тебя, город защищён. Здесь бушует буря, а за стенами тишь да блажь, – слегка пожав плечами, пояснила Стужа. – Пойдём, пока совсем не околел.
– Я в норме, – недовольно буркнул Айк, мысленно соглашаясь с Дексом, что тёплая одежда здесь не помешала бы.
Стужа лишь усмехнулась и продолжила путь. До самых стен города оба молчали. Бурелом без стеснения разглядывал всё, что видел, и поражался, как однообразные снег и лёд повсюду могут быть такими удивительно разными и прекрасными. Ничего, на самом деле, не повторялось. Каждая льдинка, каждый застывший камень, из которых было построено всё вокруг, были и одинаковыми, и в то же время совершенно разными. Было что-то загадочное и завораживающе-великолепное в каждом строении и в каждом жителе Инфии, которые время от времени попадались им на пути. И женщины, и мужчины, и дети были одеты почти одинаково: в тёплые штаны разных оттенков синего и голубого, короткие тулупы, отороченные мехом, высокие сапоги и шапки. Одежда казалась негромоздкой и удобной.
Лишь его спутница не вписывалась в общую картину. Она будто и принадлежала этому миру, а будто и нет. Та же сдержанно-величественная красота, та же грациозность и мягкость движений, та же гордая невозмутимость, но всё же в Лайле проглядывалось некое отчуждение. Вероятно, немалую роль в этом сыграли несколько лет, проведённые вдали от дома. Айк чувствовал в девушке нарастающий шквал эмоций, которые она сдерживала лишь в угоду корням. В её глазах он увидел то, что совсем не ожидал. Вместо холодности – необузданный жар, который дотянулся до его сердца и поселился в нём.
Стужа же не могла отделаться от тревоги. Её волновала встреча с семьёй и та тема, которую она и хотела, и так страшилась обсудить с Илеей. Стоит им произнести вслух истину, как всё происходящее станет намного серьёзней. Стоит только убедиться в правдивости пугающих предположений, и назад дороги не будет. Стужа печально вздохнула и прикрыла глаза, стараясь хотя бы на пару мгновений отвлечься от тягостных опасений. Но легче не стало, потому как на первый план вышли глаза Айка, с таким восторгом глядевшие в её. В груди всё приятно сжалось, а потом по телу пронеслась волна, взбудоражившая и тело, и душу. На Стужу ещё никто и никогда так не смотрел. В глазах Кризеля плескались похоть и жажда обладания, но ни капли подобного трепетного восхищения. Лайлу смутил взгляд Бурелома, но и невероятно воодушевил. Этот добродушный увалень совершенно не умел прятать свои истинные чувства, по его лицу можно было прочитать всё в мельчайших подробностях. Собственная реакция на его эмоции сбивала с толку, а вмешательство совершенно ненужных ощущений было непростительно лишним, окончательно запутывало её и вредило делу.
Они шли по улицам Инфии, и каждый думал о своём, не представляя, как и в каком направлении двигаться дальше. В Буреломе зародился крошечный росток надежды на что-то, пока не способное обрести форму и название. В Стуже поселился отголосок страха, что новый взгляд на Айка станет настоящим провалом.
