Да, мачеха меня не любит. Но она не дура и должна понимать, если я замерзну в лесу, это вызовет в деревне много пересуд – что мы с отцом отправились за валежником, почитай, все соседи видели. А ну как сельский голова у нее поинтересуется: куда, Евдокия, делась твоя падчерица?
Впрочем, у мачехи на любой вопрос ответ найдется.
Мне же вот еще что интересно: если я сгину, кто ей избу будет убирать? И стирать, и стряпать, и репу выращивать? Не Марфушеньку же она свою к печке поставит да в огород отправит! Или я так ей опостылела, что Евдокия готова взять на себя всю работу, лишь бы от меня избавиться?..
Из груди невольно вырвался вздох.
Ладно, об этом я у мачехи спрошу лично, как только доберусь до дома. Вернее, если доберусь. Поначалу-то я шла по следу, оставленному полозьями батюшкиных саней, а теперь брела наугад – поднявшийся ветер замел и следы, и все пути-дороги.
В какой-то момент ноги мои подкосились, и я кулем шлепнулась на снег у ствола высокой раскидистой елки. Подняться не смогла – тело категорически отказалось слушаться.
Прислонившись к широкому стволу, несколько минут тупо смотрела, как в темнеющем небе кружатся снежинки. Потом плечи мои обмякли, а веки, неожиданно ставшие тяжелыми, сами собой сомкнулись…
Очнулась я от того, что кто-то теплыми жесткими ладонями легонько хлопал меня по щекам.
– Эй, – позвал кто-то негромким приятным голосом, – красавица, ты жива?
От холода и усталости я почти одеревенела, поэтому едва осилила открыть глаза. При этом единственным, что мне удалось рассмотреть, оказались большие серые очи, окруженные белесыми пушистыми ресницами.
– Жива, – чуть слышно выдохнула я.
– Слава небесам, – сказал кто-то. – Потерпи, милая, я тебе помогу.
Сильные руки осторожно подняли меня с земли и почти сразу опустили на что-то мягкое, после чего с головой укутали в нечто мохнатое и тяжелое. От внезапного тепла мои веки снова сомкнулись, и я опять провалилась в глубокий сон.
На этот раз к жизни меня вернул солнечный луч. Он так ярко светил в закрытые глаза, что волей-неволей пришлось проснуться. Сладко потянувшись, я перевернулась со спины на живот и, пытаясь спрятаться от утреннего света, зарылась лицом в подушку.
Погодите-ка. В подушку?!
Из лежачего положения тут же перетекла в сидячее и с тревогой огляделась по сторонам. Оказалось, что я сижу на кровати в просторной незнакомой опочивальне. Судя по богатой обстановке, эта комната находилась не в крестьянской избе и даже не в купеческом доме. Ее стены и потолок украшали бело-голубые узоры, напоминающие затейливые рисунки мороза, кровать и стоявшая неподалеку лавка были сделаны из крепкой дорогой древесины, а расположившийся на точеном столе кувшин для умывания – из серебра. Кроме того, в комнате имелся большой кованый сундук, книжный шкаф и два широких окна, из которых лился яркий солнечный свет.
Как же я здесь очутилась? В памяти тут же всплыли большие серые глаза и тихий ласковый голос.
Я откинула одеяло и опустила ноги на пол.
О! А спала-то я в одежде. Шали, валенок и полушубка на мне, конечно, не было, зато сорочка и сарафан никуда не делись. Да и чувствовала я себя так замечательно, будто не по лесу полдня ходила, а сидела дома в тепле.
Похоже, мой спаситель не только добрый человек, но и хороший лекарь.
Я на цыпочках подошла к двери, осторожно заглянула в соседнюю комнату. Выглядела она примерно так же, как и спальня – в причудливых морозных узорах и с красивой дорогой мебелью. И в ней не было ни души.
Осмелев, прикрыла за собой тяжелую дубовую створку и пошла искать хозяина сего чудного жилища.
Поиски оказались напрасными – кроме меня в доме никого не было. Между тем, даже беглый осмотр терема отлично дал понять, у кого в гостях я нахожусь.
Собираясь на вечорки, мы с подругами любили шептаться о снежном колдуне, который живет в самой чаще леса. Старухи говорили, будто этот колдун повелевает вьюгами и буранами, что во всей округе ни одна снежинка не упадет на землю без его ведома. Что силен чародей, строг и справедлив, что с простым людом не якшается, а если встретит кого на своем пути, требует почтения.
Похоже, именно снежный колдун меня и спас. Что ж, старухи говорили правду, этот человек действительно силен и справедлив. А еще одинок – судя по паутине и пыльным полам, его дому очень не хватает женской руки.
Дабы как-то отблагодарить хозяина за доброту, я решила навести в тереме порядок. Отыскала в кухне веник и пару мятых замызганных тряпок, с их помощью прогнала пауков, смахнула пыль. В стоявшем в сенях ведре натопила снега и вымыла пол. Разбросанные по лавкам книги и свитки сложила аккуратными стопками.
Немного порывшись в кухне, обнаружила яйца, молоко, масло, муку и мешочек сахарных брусочков. Взяв всего понемногу, замесила тесто и испекла румяных блинов.
Надеюсь, снежный хозяин простит мне эти вольности. Право, уж очень хочется сделать для него что-нибудь хорошее.
Со всеми делами я справилась в два счета – спасибо мачехе, своими криками и пинками она научила меня работать и быстро, и прилежно.