– Если этот Медведев так щедр и богат, быть может, нам правда удастся уговорить его… ммм… проспонсировать капитальный ремонт? – тихонько предложил Зайцев.
– Думаю, удастся, – просияла я. – Я тоже об этом подумала, Николай Александрович! Помощи от городской администрации мы будем ждать до китайской Пасхи, а Медведев – вот он, станет жить рядышком. Ну же, соседи, неужели мы настолько глупы и недальновидны, что пожалеем для хорошего человека десяток квадратных метров крыши?
…Спустя десять минут, попрощавшись с жильцами и пересчитав подписи в согласии на реконструкцию дома, я достала мобильный телефон и набрала знакомый номер.
– Валерий Павлович? Здравствуйте. Это Наталья Мухина-Горюхина. Я только что провела собрание. Да, все согласны и всё подписали. Не стоит благодарности, Валерий Павлович. Впрочем, нет, стоит. Пятьдесят тысяч, как мы с вами и договаривались. А еще ремонт подъезда, счетчики, светильники… Прекрасно. С вами очень приятно иметь дело.
Вой сирены был таким громким, что его наверняка было слышно на окраине города. Впрочем, он здорово заглушал ругательства, которые неслись со всех сторон, и это, несомненно, было большим плюсом. Единственным плюсом всего сегодняшнего дня.
Мы с соседями стояли на улице и молча смотрели, как люди в зеленой и голубой форме прыгают по развалинам нашего дома.
Сестричкина куталась в крошечный полупрозрачный халатик и тихо всхлипывала. Комаров, сгорбившись, сидел на чудом уцелевшей скамейке. Ирина Мышкина время от времени бросала на меня многозначительные взгляды, однако не говорила ничего – наверное, из-за нервного потрясения.
Собственно, в шоке сейчас пребывали все. Оно и не удивительно – трудно оставаться хладнокровным, когда тебе на голову падает потолок.
Веса мансарды наш дом все-таки не выдержал. Хотя назвать этим простым скромным словом дворец, который господин Медведев водрузил на крышу, было бы неправильно.
Спустя несколько часов после того, как строители установили сию конструкцию, по стенам побежали широкие трещины, а потом трехэтажка просто развалилась на части.
Жильцы, к счастью, не пострадали – сумели вовремя среагировать и выскочить на улицу.
– Что же мы теперь будем делать? – сквозь слезы пробасила Лягушкина. – Где станем жить?
– Надо думать, там, куда нас поселят, – ответил ей Зайцев. – По закону, нам должны предоставить временное жилье.
– Придется восстанавливать документы и банковские карточки, – тяжело вздохнул Волков. – Вряд ли под завалами хоть что-то уцелело.
Соседи дружно вздохнули в ответ.
Да… Видимо, подпускать Медведева к нашему дому все-таки не стоило. Впрочем, сделанного уже не исправить. Тем более, деньги за успешное проведение переговоров с жильцами чудак-бизнесмен мне уже перевел.
Я незаметно пощупала свой карман. Что ж, карточка на месте, и это не может не радовать. Не знаю, как у остальных, а у меня проблем быть не должно – ни с жильем, ни с чем-либо другим. Реконструкция, в конце концов, была законной. У Медведева даже есть заключение независимых экспертов, подтвердивших, что никакого вреда от мансарды нашему дому не грозит. В том, что постройка все-таки рухнула, виноват кто угодно, но только не я. И это самое главное.
Что до всего прочего…
Меня давно зовут в соседний дом председателем ТСЖ. Думаю, стоит согласиться.
Иванушка ел пирожки с таким аппетитом, будто его не кормили несколько дней. Я сидела рядом и, подперев щеку рукой, почти с наслаждением следила за тем, как с большого белого блюда исчезает моя выпечка.
– Кушай, золотце, кушай, – проворковала я, когда ребенок с сомнением посмотрел на очередную булочку.
Ванюша сделал из большой кружки пару глотков вишневого компота и все-таки потянулся за пирожком.
В этот самый момент дверь моей избушки распахнулась, и на пороге появилась девочка лет четырнадцати, запыхавшаяся и всклокоченная.
– Ба, у тебя совесть есть? – громко вопросила она, впериваясь в нас с Иванушкой возмущенным взглядом.
– Ягодка моя пришла! – я всплеснула руками и, вскочив на ноги, кинулась ее обнимать. – Заходи, Аленушка, заходи, моя красавица!
Внучка ласково ответила на объятие, послушно вытерпела три звонких поцелуя.
– Отчего же ты так раскраснелась? – спросила я, подталкивая ее к столу. – Бежала от кого?
– Бежала, – фыркнула Аленка, падая на лавку рядом с братом. – Но не от кого, а за кем. Что за фокусы, бабушка? Ты зачем приказала своим гусям Ивашку украсть?
– Не украсть, а привезти, – поправила я, придвигая к ней блюдо с пирожками. – Забыла, как сама на них кататься любила?
Сейчас-то мои помощники ее, небось, и не поднимут. Вытянулась, выросла – настоящей невестой стала. Только отчего ж она такая худая? Надо Марьюшку попытать: не кормит она детей, что ли?
– Помнить-то я помню, – буркнула внучка. – А только меня гуси-лебеди при свидетелях ни разу не воровали. А тут полдеревни видело, как они Ивашку унесли!
– Да ты что? – испугалась я. – И отец ваш видел?!