Нотариус был нам знаком – бабушка водила с ним дружбу с незапамятных времен и частенько приглашала в гости на чашку кофе. С оглашением завещания Николай Аристархович почему-то не спешил. Он с сосредоточенным видом перебирал бумаги, сверял в пухлом старом журнале какие-то цифры, что-то искал в ящике своего рабочего стола. Мне казалось, что старику попросту не хочется выполнять свою работу, ибо он скорбит по ушедшей подруге так же, как и я.
Наконец нотариус успокоился, взял в руки один из лежавших перед ним листов бумаги и провозгласил:
– Ну что ж, пожалуй, начнем. Итак: «Я, Аделаида Сергеевна Митасова, находясь в здравом уме и твердой памяти, настоящим завещанием делаю следующее распоряжение: мою квартиру площадью 92 квадратных метра, расположенную по адресу Цветной переулок, 5 – 16, передать в собственность моему старшему сыну Тарасу Петровичу Митасову; автомобиль марки «Мерседес» 1990 года выпуска передать среднему сыну Андрею Петровичу Митасову; и, наконец, моего домашнего питомца – кота породы мейн-кун по кличке Василий и все его игрушки и аксессуары передать Дарье Витальевне Митасовой – единственной дочери моего младшего сына Виталия Петровича Митасова. Текст завещания записан с моих слов и до его подписания прочитан мною в присутствии нотариуса». Личность завещателя установлена, дееспособность проверена.
Николай Аристрахович поправил очки и обвел нас внимательным взглядом.
– А деньги? – подал голос дядя Тарас. – Кому она оставила свои сбережения? О них вы ничего не сказали.
– Про сбережения в завещании нет ни слова, – заметил нотариус. – Думаю, это связано с тем, что на момент кончины у Аделаиды Сергеевны их не было.
– Как это не было? – удивился дядя Андрей. – Куда же они делись? У матери деньги водились, причем очень хорошие. Мы все об этом знаем.
– Насколько мне известно, за пару недель до смерти Аделаида Митасова сняла со счетов все свои средства, оставив лишь некоторую сумму наличности для погребения, – ответил старик. – Сейчас ее счета закрыты.
– И куда, позвольте узнать, она дела все остальное? – возмутился Тарас.
– Не могу знать, – покачал головой Николай Аристархович. – Возможно, отдала на благотворительность. Или кому-нибудь подарила. Или закопала в лесу. Мне это не известно.
– Старая карга! – с раздражением выплюнул дядя Тарас. – Я так и знал, что напоследок она выбросит какой-нибудь фортель! Не удивлюсь, если старуха перечислила все свое состояние в фонд помощи горбатым китам. Куда угодно, лишь бы оно не досталось нам!
– Ты-то чем недоволен? – фыркнул дядя Андрей. – Уж тебя-то мать не обидела. Квартира у нее -ого-го! Если ее продать, можно получить отличный навар. Не то что за мою колымагу. Она последние десять лет ни разу из гаража не выезжала. Проржавела, небось, насквозь и годится только на запчасти. Или Дашку возьми – любимая внучка, круглая сирота, а в наследство одного кота получила, старого, как кости мамонта. Смех, да и только.
Мы с дядей Тарасом переглянулись, а потом дружно посмотрели на кресло, стоявшее у окна. Там, удобно свернувшись калачиком, спал Василий – огромное мохнатое чудовище, нежно пригретое бабулей немыслимое количество лет назад. Дядя Андрей прав, по кошачьим меркам этот зверь древний старик, ибо живет в нашем семействе столько, сколько кошки не живут в принципе.
– К старости мать совсем выжила из ума, – зло заметил старший дядюшка. – Нашла что девчонке завещать. Лучше бы колечко какое оставила или пару тысяч целковых. А она ей – эту подушку блохастую. Эх…
Тарас махнул рукой, а мне стало противно – до мерзости и тошноты. То, что отношения с сыновьями у бабули не ладились, секретом ни для кого не было. Характер у Аделаиды Сергеевны был не сахар и не мед, однако это вовсе не повод говорить про нее гадости, да еще через день после похорон. А уж приплетать к воле умершей меня и вовсе свинство. Если бабушка решила передать мне кота, значит, у нее имелись на это причины. У нас с Василием всегда было полное взаимопонимание, и Аделаида точно знала, что в случае чего я не дам ему умереть голодной смертью.
Конечно, было бы неплохо, если б в дополнение к мейн-куну мне оставили что-нибудь еще. Но я не в обиде. В конце концов, образование я получила за бабушкин счет, да и квартиру смогла купить исключительно с ее помощью.
Что до дядюшек, то им стоит вести себя скромнее и думать, прежде чем что-либо говорить. Если они считают, что их мать поступила со мной несправедливо, пусть бы выделили мне «колечко» или «пару тысяч целковых» из собственного наследства. Вот только этого не будет. Любезные родственники скорее удавятся, чем дадут племяннице хотя бы ломаный грош.
Я громко кашлянула, привлекая к себе внимание.
– Николай Аристархович, вы сообщили нам все, что хотели? – спросила у нотариуса.
– Да.
– В таком случае, позвольте откланяться, – я поднялась с места и придвинула свой стул ближе к столу. – У меня больше нет желания участвовать в этой сходке.
Нотариус усмехнулся и кивнул. Я подошла к креслу и легонько похлопала спящего кота по спине.
– Вставай, Васятка, нам пора идти.