Мейн-кун открыл один глаз, несколько секунд смотрел на меня, после чего лениво потянулся и грациозно спрыгнул на пол.
Николай Аристархович отдал мне мой экземпляр завещания, и мы с Василием вышли за дверь.
Всю дорогу до дома кот шел рядом со мной, не отставая ни на шаг. В квартире он с важным видом осмотрел все углы, а потом забрался на диван и вытянулся на нем во весь рост.
Я же притулилась с краю и, достав из сумки документы, принялась заново их изучать. Однако стоило увидеть на бумаге бабушкино имя, как из глаз сами собой полились слезы. Спустя несколько секунд мои плечи мелко задрожали, а из груди стали рваться рыдания.
Я положила завещание на пол, закрыла лицо руками и громко заплакала. Под боком тут же шевельнулось что-то теплое, а по моей спине скользнула мягкая мохнатая лапа.
«Чего ревешь, глупая? – раздался в голове тихий шуршащий голос. – Аделаиде сейчас хорошо: ноги не болят, голова не кружится, давление не скачет. За нее радоваться надо, а ты нюни распустила».
Я нервно хихикнула.
– О, ты снова со мной разговариваешь? – деланно удивилась в ответ. – С чего бы это?
«Раз мы теперь будем жить вместе, нужно как-то взаимодействовать».
Я повернулась к коту и, потянув его за лапы, перетащила с дивана к себе на колени. Василий уткнулся носом мне в шею и тихо замурчал.
– Осиротели мы с тобой, Васенька, – сказала я, чувствуя, как глаза снова начали наполняться слезами. – Одни на целом свете остались.
«Я бы на твоем месте не драматизировал. Мы с тобой осиротели давно. Ты – пять лет назад, а я и того раньше. Знаешь, Даша, людям свойственно умирать. Есть у них такая нехорошая привычка, и отучить их от нее никак нельзя. А потому, дорогая, вытирай сопли и бери себя в руки. Аделаиду рыданиями не вернуть. Ее, в общем-то, ничем уже не вернуть, а потому и убиваться нет никакого смысла. Поревела у гроба, и будет. Надо жить дальше».
– Неужели тебе не жаль, что бабушки с нами больше нет?
«Жаль, конечно. Она была хорошей хозяйкой, доброй и заботливой. Но ведь и ты будешь не хуже. Знаешь, я удивлен. Мне казалось, что, услышав мой голос, ты испугаешься. Закричишь, бросишься вызывать скорую помощь. А ты, гляди-ка, спокойна, как камень».
– А чего мне волноваться? – усмехнулась, потершись носом о кошачью голову. – Думаешь, я забыла, как ты мне в детстве волшебные истории перед сном нашептывал? Я ведь много лет была уверена, что ты и есть тот самый Кот Ученый, который песни заводит и сказки говорит. Мне только одно непонятно: почему ты со мной потом разговаривать перестал.
«Аделаида запретила. Она боялась, что ты начнешь обо мне рассказывать, и тебя сочтут сумасшедшей. Сама понимаешь, если человек разговаривает с котиком – это переизбыток нежности, а если котик разговаривает с человеком – это шизофрения. К тому же, из всех своих родных, ты единственная можешь меня слышать, поэтому ни родители, ни дядюшки тебя бы не поняли».
Кстати, насчет дядюшек.
– Это ты посоветовал бабушке оставить мне тебя в качестве наследства?
«Что ты, Аделаида все решила сама. Хотя здесь было без вариантов. Какой смысл передавать меня людям, которые уверены, что я – обычный кот? Я, Дашенька, фамильяр, а потому должен жить у того человека, который будет меня понимать и прислушиваться к моим советам».
– Ты хочешь сказать, что моя бабушка была ведьмой? – изумилась в ответ. – И я тоже?
«Уж точно не обычный человек, верно? Обычные люди мейн-кунов-телепатов дома не держат. Впрочем, Аделаида предпочитала называть себя видящей. Слово ведьма ей почему-то не нравилось».
– Значит, она умела колдовать?
«Конечно, нет. Как в наш век высоких технологий можно верить в колдовство, Дашенька? – мне показалось, что Василий усмехнулся. – Твоя бабушка была сильным интуитом. Настолько сильным, что могла чувствовать чужие мысли и угадывать будущее. В том числе свое собственное. Она знала, когда умрет, поэтому хорошо подготовилась к своей кончине. Ада понимала, что если завещает свое имущество тебе, ее сыновья костьми лягут, чтобы отсудить его большую часть. Поэтому поступила умнее. Видишь у меня на шее ошейник с кулоном?»
– Да.
«На самом деле это не кулон, а медальон. Открой его и посмотри, что в нем лежит».
Заинтригованная, я последовала его указаниями и вынула из кошачьей подвески маленькую бумажку, сложенную в несколько раз. Развернула и нахмурилась – на ней были напечатаны две непонятные мне комбинации цифр.
«Это пароли. Первый – от банковской ячейки, в которой лежат бабушкины украшения и дарственная с указанием, что все бриллианты, изумруды и рубины принадлежат тебе. Второй пароль открывает доступ к счету, который Аделаида открыла на твое имя. Именно на этот счет она перевела все свои деньги. Я видел их сумму, Даша, и поверь, она весьма впечатляющая. Когда ты подтвердишь свое право пользоваться этими средствами, станешь богатой и завидной невестой».
Почти минуту я молча смотрела на Василия, а потом крепко прижала его к себе. Кот потерся о мою щеку своей мохнатой щекой.