Гао так много лет руководил людьми, что ему совсем не улыбалось вдруг потерять власть. Еще больше беспокоило его то, что при новой системе ему тоже выделят участок земли для обработки и придется целый день вкалывать, как остальным. А он давно отвык от этого. За что же ему такое наказание?
Перед лицом крупных социальных перемен Гао Минлоу чувствовал себя крохотным, ничтожным. Он не мог помешать этим переменам, но мог затормозить их, а там видно будет. По крайней мере, в этом году он не станет делить бригаду на дворы!
Размышляя так, он уже почти подошел к деревне.
– Минлоу, это ты? – послышался крик с горного склона над дорогой.
Гао Минлоу поднял голову и увидел старика Дэшуня. Тот был лет на шесть или семь младше его покойного отца, но дружил с ним в молодости, поэтому Гао называл Дэшуня дядюшкой. Конечно, он мог этого и не делать, так как воплощал собой руководство деревни, однако был очень ловок в поддержании человеческих связей и всегда демонстрировал свое почтение к Дэшуню.
– Дядюшка, у тебя в этом году неплохие хлеба уродились! – сказал он, глядя на Дэшуня снизу вверх. – Наверное, изрядный урожай соберешь.
– Если б мне побольше земли дали, я б еще больше собрал! В соседних деревнях уже по дворам делятся, а у нас почему-то все тихо. Столько лет одной кучей живем, друг друга понукаем да бездельников плодим. Недавно разделились на два звена, да как будто не делились!
– Не торопись, дядюшка! Мы действительно столько лет работаем вместе, что если сразу разделимся, то никому ни хрена не достанется! – ответил Гао Минлоу и тут же сменил тему разговора: – За эти дни все пшеничные поля перепахали?
Дэшунь кивнул, отложил в сторону мотыгу и достал трубку, явно собираясь произнести какое-то нравоучение. Этот старик вечно лез не в свои дела и досаждал начальству разными прожектами. Гао Минлоу даже принимал кое-какие из них, потому что Дэшунь всю жизнь возился с землей и знал в ней толк. Видя, что старик спускается со склона, он покорно приготовился к очередной порции брюзжания, протянул Дэшуню сигарету, и они оба уселись на корточках на обочине дороги.
– Да, пшеничные поля все перепахали, – промолвил Дэшунь, прикуривая от зажигалки Гао Минлоу, – но скоро пойдут белые росы[10], а разве можно сеять озимые только на химических удобрениях? В прошлом году в это время все уже ездили в город за фекалием, а сейчас почему никто об этом не заботится?
Гао Минлоу недовольно покачал головой:
– В прошлом году у нас была настоящая объединенная бригада, что говорилось, то сразу и делалось, а в этом году разделились на два звена, одно тянет в одну сторону, другое в другую… К тому же оба они еще не провели второй вспашки, так что, боюсь, рук не хватит.
– А какие тут руки нужны? Первым делом достаточно послать хотя бы двух человек. Каждое звено выделит по одному, зато потом все будут пользоваться.
– Ладно, – подумав, сказал Гао Минлоу. – Это ты хорошо сообразил, лучше, чем в прошлом году. Сперва снарядим две телеги, пошлем тебя и кого-нибудь еще, а потом добавим Цяочжэнь. У нее в городе тетка живет, так пусть она у тетки вам еду готовит. А через несколько дней полевые работы кончатся, тогда еще пяток телег с людьми пошлем. Как думаешь, годится?
– Годится! А с собой я возьму Цзялиня. В поле работа тяжелая, он к ней еще не очень привык, пусть передохнет несколько дней. Таскать дерьмо все легче!
При упоминании о Цзялине секретарь слегка покраснел, но сразу согласился с Дэшунем. Видя, что его предложение принято, старик гордо поднялся и пошел снова мотыжить участок. Гао Минлоу тоже отправился своей дорогой. И размышлял о Цзялине, которого недавно уволил из учителей.
Цзялинь вырос на глазах Минлоу. С детства этот паренек отличался умом и очень упорным характером, гораздо более сильным, чем у всех сверстников. Потом, когда он учился в городе и на субботу и воскресенье возвращался, Минлоу даже захаживал к нему, потому что интересовался международными делами, а Цзялинь их неплохо знал. Юноша часто рассказывал ему о разных государствах, да так увлекательно, что Минлоу засиживался у него до полуночи. Иногда он украдкой вздыхал: повезло этому старику Юйдэ! Всю жизнь прожил бестолково, а сына вырастил отличного! Собственные сыновья Минлоу были слишком заурядны. Старший от тупости проучился всего два года, да и то оба в первом классе, а потом был вынужден работать в поле. Если б не авторитет отца, то Лю Либэнь никогда не отдал бы за него свою Цяоин. Младший, Сань-син, тоже не дотянул бы и до неполной средней школы, если б отец не подольстился к кадровым работникам коммуны и уезда. Учился мальчишка ужасно, но его все-таки переводили из класса в класс.