Но, видя, как он страдает, она тут же начинала мечтать, чтобы он все-таки уехал. Тогда он будет счастлив, а значит, и ей станет легче. Цяочжэнь хотела, чтобы он нашел себе подходящее место и в тоже время не забыл ее: она будет старательно трудиться на земле, воспитывать детей, а когда они подрастут, их никто не посмеет обижать, зная, что их отец работает в городе. Да и ей будет приятно сознавать, что у нее такой деловой муж.
Итак, она была готова отпустить Цзялиня в город, но по здравом размышлении поняла, что надежды на это нет. Сейчас все такие дела устраиваются по протекции. Цзялинь даже в деревенских учителях не удержался, жестокий Гао Минлоу уволил его, где уж ему работу в городе получить!
И все-таки однажды вечером, встретившись с Цзялинем под старой цедрелой и вновь заметив, как он печален, она сама заговорила об этом:
– Милый, может, тебе поехать куда-нибудь и другую работу поискать? Я ведь знаю, о чем ты думаешь. Когда вижу, как ты страдаешь, я даже хочу, чтоб ты уехал!
Цзялинь обнял ее за плечи и долго смотрел ей в лицо. Родная! Она всегда улавливала и понимала его мысли.
– Выходит, ты меня гонишь? – пошутил он. – А не боишься, что я тебя брошу?
– Нет, не боюсь. Главное, чтоб ты был счастлив, А я… – она вдруг заплакала и прильнула к нему, будто зайчишка к траве. – Никогда не бросай меня!
Юноша потерся подбородком о ее волосы и весело произнес:
– Ну и ну! Ты так говоришь, будто я уже нашел работу…
Цяочжэнь вскинула голову и, засмеявшись, вытерла слезы:
– Цзялинь, правда, если ты найдешь себе место, я не буду против твоего отъезда! Здесь тебе не развернуть своих способностей. А к крестьянскому труду ты сызмала не приучен и долго не выдержишь. Если ты уедешь, я буду работать и в поле, и на приусадебном участке, растить детей, а ты сможешь иногда навещать нас. И я, когда страда кончится, могу к тебе приехать с детьми…
Цзялинь печально замотал головой:
– Не надо предаваться пустым мечтам, сейчас в городе ни за что не найти работу! Давай лучше думать о деревне… Смотри, у тебя руки точно ледышки, как бы не простудилась! Уже поздно, пойдем лучше…
Они, как всегда, поцеловались и разошлись по домам.
Когда Цзялинь перешагнул порог, он увидел, что на кане сидит Гао Минлоу и беседует с его отцом. Тот, заметив сына, сразу воскликнул:
– Ты где пропадал?! Дядюшка Минлоу давно тебя ждет!
– Да нет, пустяки, – приветливо улыбнулся Гао Минлоу, – просто я хотел сказать, Цзялинь, что у нас в деревне народ больно отсталый. Ты им доброе дело сделал, насыпал в колодец известки, а они решили, что это отрава! Вот тыквенные головы!
Отец Цзялиня угодливо хихикнул:
– Хорошо еще, что ты подоспел, Минлоу. Если бы не ты, они бы обязательно что-нибудь натворили!
– Верно, – подхватила мать, – в нашей деревне только Минлоу все и решает!
Цзялинь присел на скамью и, не глядя на гостя, сказал:
– Это я виноват, надо было заранее им объяснить.
Гао Минлоу выпустил изо рта клуб дыма:
– Дело уже прошлое, так что не будем вспоминать его. Дня через два оба звена выделят по несколько человек и перестроим колодец, края подымем. Без этого нельзя. Месяц назад я видел, как в нем даже свинья плескалась! – Он погасил сигарету шершавыми пальцами и бросил окурок на пол. – Сейчас я пришел, чтоб с тобой посоветоваться. Дело вот какое: мы готовимся набрать в городе фекалия, под озимые. Второе звено как раз пашет, у него людей не вытянуть, а из вашего первого звена можно послать двоих. Подумай, может, тебе со стариком Дэшунем поехать, согласишься?
Цзялинь молчал.
– Поезжай! – поспешно вставил отец. – Дядюшка Минлоу тебе выгодное дело предлагает. Вечером съездишь, часа два-три поработаешь, а потом целый день свободен. В прошлом году все дрались за эту работу!
Гао Минлоу вытащил еще одну сигарету, прикурил от керосиновой лампы и поглядел на молчащего Цзялиня:
– Ты, наверное, боишься, что в городе знакомых встретишь, неудобно будет? Молодежь всегда гордая! Но вечером освещение плохое, так что тебя никто не увидит!
Цзялинь поднял голову и произнес только два слова:
– Ладно, поеду.
Довольный Гао Минлоу встал и собрался уходить. Отец Цзялиня, как был босиком, тоже слез с кана; из кухни поспешно вышла мать, чтобы проводить редкого гостя. В дверях Минлоу остановился и сказал сидевшему Цзялиню:
– Ты, возможно, не знаешь, что сборщиков фекалия по старому обычаю полагается кормить в городе, за счет объединенной бригады. Стряпухой будет Цяочжэнь, у нее там тетка живет, так что свободная комната найдется.
Цзялинь кивнул, но его отец, услышав, что с ними поедет Цяочжэнь, разинул рот и, заикаясь, промолвил:
– Минлоу, стряпать ведь легко, так что можно и старуху послать! А Цяочжэнь молодая, ей лучше в поле поработать. К тому же ее звено еще не все перепахало…
Гао Минлоу с трудом удержался от смеха.
– Нет, пусть уж едет Цяочжэнь. Тетка ведь ее, к ней чужого человека посылать неудобно!
С этими словами он повернулся и вышел.