– Продал ты свою совесть! – заговорил Дэшунь. – Цяочжэнь такая хорошая девка, а ты ее бросил! Злодей ты! Я тебя с детства любил, ты у меня на глазах вырос, так я тебе всю правду скажу. Ты всего лишь росток от нашей земли, должен за нее держаться руками и ногами, а ты, видать, вообразил, что и без корней проживешь, по небу порхать будешь! Нет, я тебе все скажу как есть: коли Цяочжэнь навредишь, так и самого себя погубишь! – не в силах больше говорить, он закрыл глаза и тяжело задышал.
Тут в разговор вступил отец:
– Сначала я сам тебе наказывал, чтоб ты не связывался с дочкой Лю Либэня, но уж раз связался, так веди себя порядочно! Ты сейчас высоко вознесся и не должен поступать против совести. К тому же Цяочжэнь действительно хорошая девка, часто нам воду носит, твоей матери стряпать помогает, рис молоть, свиней кормить… А о твоем бессовестном поведении вся долина толкует! Мы с матерью не можем людям на глаза показаться! Все тебя подлецом обзывают, говорят, что ты присмотрел себе какую-то иностранку, а нас, бедняков, уже презираешь. Брось ее, пока не поздно!
– Люди говорят: чем выше подымешься, тем больнее падать! – подхватил Дэшунь. – Куда бы тебя ни занесло, а корней нельзя терять…
– Я редко бываю в городе, но сегодня специально взял с собой брата Дэшуня, чтоб тебе уши раскрыть! Ты молод, жизни не понимаешь, а жить тебе еще долго! Мне уже почти сорок было, когда ты родился, и я не хочу, чтоб мой единственный сын оступался! – отец поморгал своими старческими глазами.
Цзялинь долго сидел опустив голову, как преступник в суде, но потом все-таки заговорил:
– Может быть, все, что вы сказали, и правда, но я уже попался на крючок и слезть с него не могу. К тому же у вас свои доводы, а у меня свои. Я не хочу, как вы, как вся наша деревня, вечно копаться в земле… Впрочем, хватит об этом, угощайтесь лучше!
Старики возмущенно встали и заспешили к выходу. Они пришли для того, чтобы урезонить парня, а не есть его лакомства. Цзялинь проводил их до моста через Лошадиную, и старики с тяжелым сердцем пошли восвояси.
Вскоре достигла Цзялиня весть: в центре провинции организовали краткосрочные курсы для корреспондентов, каждый уезд мог направить одного человека на месяц, и отдел пропаганды укома рекомендовал его! Узнав об этом, Цзялинь сразу забыл все неприятное, что наговорили ему его отец с Дэшунем. Он даже спал плохо от радостного возбуждения – ведь это будет его первый в жизни далекий выезд, он побывает в главном городе провинции!
В день отъезда Япин проводила Цзялиня на автобусную станцию. Все, что было на нем или уложено в чемодан, покупала она, в том числе и те роскошные импортные туфли, которые он до сих пор не решался надевать, да и теперь чувствовал в них себя неловко.
Автобус тронулся. Япин, улыбаясь, замахала Цзялиню рукой, и его сердце тут же понеслось вперед – к далеким просторам и к сияющему разноцветными огнями большому городу.
Жители деревни рода Гао уже много дней не видели Цяочжэнь в поле и очень удивлялись, потому что эта трудолюбивая девушка никогда не отлынивала от работы. Напротив, за год вырабатывала даже больше трудодней, чем ее отец, увлекавшийся торговлей. Наконец узнали, что с ней произошло серьезное несчастье.
Крестьяне сразу начали обсуждать это событие – совсем как тогда, когда она полюбила Цзялиня. Большинство жалело бедную девушку, но нашлись и такие, кто злорадствовал. Все сходились на одном – она может либо покончить с собой, либо сойти с ума. Известно ведь, что такое для девки любовь, а она втрескалась в Цзялиня без памяти!
Однако не прошло и недели, как Цяочжэнь, похожая на загнанную, больную лошадь, снова появилась на люди. Сначала работала на приусадебном участке, потом починила изгородь и, наконец, стала выходить в поле вместе с другими – такая же безотказная, как всегда, только говорила мало.
Редкой твердости девушка! Она ни рук на себя не пыталась наложить, ни умом не сдвинулась. Ее свалили, а она все-таки поднялась… Прежде злорадствовавшие и те зауважали ее. Конечно, к ней продолжали присматриваться, заметили, что похудела. Но как она могла не похудеть, если почти ничего не ела и не спала?
Каждую ночь она тайком оплакивала свою печальную судьбу, свою похороненную любовь.
Да, она думала о смерти, но когда глядела на родную землю, на горы, долину, на зеленые ростки, политые ее потом, эти мысли куда-то исчезали. Только пережив страшное потрясение, она поняла, как наивна была ее любовь. Это не удар судьбы, а закономерная трагедия, возникшая из-за слишком большой разницы между ней и ее любимым Цзялинем. Ей остается лишь принять приговор и безропотно жить в своей среде.
Но в душе она не могла отрезать от себя Цзялиня. Она никогда его не возненавидит. Она будет вечно любить его, как бы горька ни была эта любовь!
Домашние пытались не пускать ее в поле, но она не слушалась. Грудь земли так широка, она может вместить и успокоить любую скорбь.