Частично в этом же ключе Кручёных работал и в последующие свои «лефовские» годы, подобным образом «оформляя» не только стихи, исследования, но и агит-пьесы «для деревенского театра», которые почему-то писал и издавал только в 1927 г.: «Кума-затейница», «Девичья хитрость», «Хулиганы в деревне», «Тьма» (совместно с М. Романовским), «Родительское проклятье», «Насильники». Кроме них, с Госиздатом был заключён договор на издание пьесы «Павлова женитьба», а с И. Терентьевым, активно действовавшим в Ленинграде, планировалась постановка пьесы «Колхоз» и ещё одной, без названия, «посвящённой китайским событиям», которая даже значилась в программе ленинградского, руководимого Терентьевым Театра Дома печати на сезон 1927–1928 гг. Конечно, эта работа выполнялась заработка ради, и ни одна из пьес даже отдалённо не напоминала легендарную к тому времени «Победу над солнцем».
В авангардистском ключе Кручёных удалось немного поработать в 1928 г., что, вероятно, было связано с возрождением Лефа, на несколько лет прекратившего своё существование в 1925 г. На практике отвергая крайние позиции в творческих установках Терентьева, считавшего, что «заумь попадает в марксистское учение самым безболезненным образом», он всё же рассчитывал написать для его театра пьесу «небывалую по впечатлениям и последствиям» (слова Терентьева). Однако резульат оказался несколько иным: вместо пьесы в 1928 г. в Москве вышел подготовленный Кручёных «юбилейный» сборник «15 лет русского футуризма. 1912–1927 гг. Материалы и комментарии», в котором приняли участие футуристы разных поколений – В. Хлебников (посмертные публикации), Терентьев, одесский лефовец, переехавший в Москву Семён Исаакович Кирсанов (1907–1972), сам Кручёных. Несмотря на свою ершистость, сборник всё же не стал ни «залпом» наподобие «Пощёчины общественному вкусу», ни началом нового витка развития русского авангарда (каким, кстати, не стал и возродившийся Леф, с трудом просуществовавший ещё два года), ни удачной антологией богатого двадцатилетнего опыта футуризма, хотя и содержал некоторые любопытные материалы.
Время явно не способствовало футуристам-заумникам – Кручёных, Терентьеву и их немногочисленным соратникам и последователям в Москве и Ленинграде (к таковым, несомненно, надо отнести последовательного ленинградского заумника Александра Васильевича Туфанова (1887 1942), автора книг «К зауми» и «Ушкуйники»). Явно запоздало и создание в 1927 г. в Ленинграде «ЛенЛефа». который намеревался вести работу с «а/ опоязовцами. б/ молодыми исследователями из Института истории искусств, в/ с отдельными товарищами, близкими по своей работе к Лефу, – Тихоновым, Кавериным и т. п.»107, а также издавать свой журнал (ни один номер которого так и не вышел). Однако не унывающий Терентьев всё звал Кручёных к продолжению заумной деятельности, консолидации сил. предлагал начать «дикую борьбу» с разной «сволочью», которая, как он говорил, в Ленинграде вдруг остро «почувствовала, что пахнет заумью»: «Этого слова даже и произносить нельзя, оказывается таким
Заключительным аккордом авангардистской деятельности Кручёных стал выход отдельными изданиями его лирических поэм «Ирониада» (1930) и «Рубиниада» (1930). В какой-то мере их появлению предшествовал и один из лучших его лирических сборников «Календарь» (1925). в основном, составленный из стихотворений кавказского периода. тематически выстроенных по принципу смены времён года, начиная с весны, и оригинального, не имеющего аналогов сборника стихотворных кино-рецензий «Говорящее кино» (1928). толчком к которому стала демонстрация в московском Доме Союзов новейшей немецкой системы звукового кино «Три Эргон». Стихи преимущественно примитивистские, безрифменные.
