Судьба будетлянина полностью

Установлено, что героиней этих двух поэм. – а также стихов рукописных сборников 1932–1935 гг. «Ирина в снегу». «Книга иринная» и «Турнир иринный» – была его возлюбленная, москвичка Ирина Смирнова, хотя сам поэт считал, что «было бы наивностью искать здесь чей-нибудь индивидуальный портрет».¹¹⁰

Задачи «Рубиниады» и «Ирониады» Кручёных кратко очертил в предисловиях к ним. подчеркнув, что оба издания возможны «лишь в „дискуссионном порядке“, а потому выпустил их ограниченным тиражом – соответственно 150 и 130 экземпляров. Задачи „Ирониады“: „изощрённость и новизна текста, ирония к существующему […]. введение новых интересов, ритма, словаря“. Поэма и в художественных средствах, поэтике, и в оформлении, выполненном последователем К. Малевича И. Клюном – на обложке примитивистски изображён играющий джаз-бэнд, – носит явную перекличку с кавказскими стихами, многие из которых Кручёных инструментировал, а его соратник К. Зданевич писал тогда же симфонические» картины. Постоянное изменение, изламывание ритма, предельная смысловая насыщенность, динамизм, эмоциональность, аллогизмы. ассоциативные ходы, высокая плотность метафор и неологизмов. в том числе бесконечное варьирование имени Ирина в «Ирониаде». нашли своё органическое продолжение в «Рубиниаде», темой для которой несомненно, послужили воспоминания о годах, проведенных поэтом на Кавказе: «жара, юг, красные краски, раскалённые звуки, кричащее горло». Здесь – та же смена ритмов и настроений, однако с одной существенной особенностью: художник по профессии. Кручёных пишет поэму чистыми красками – контрастными, взрывными, ослепительными, зажигающими акварелями с отчаянными брызгами рубина – Рубинаты.

Поэмы «Ирониада» и «Рубиниада» – эти шедевры, рождённые фактически в последний год существования русского поставангарда. – Н. Харджиев назвал лучшими образчиками любовной лирики Кручёных, перекликающимися с поэмой Маяковского «Облако в штанах».

Примечательно, что столь мощный творческий всплеск у Кручёных пришёлся на конец весны – начало осени 1930 г., т. е. время, особенно трудно переживавшееся в русской литературе в связи со смертью Маяковского. Жена и соратник писателя и кинорежиссёра Александра Довженко (1894–1956) выдающаяся актриса и кинорежиссёр Юлия Солнцева (1901–1989) рассказывала автору этих строк, как 14 апреля 1930 г., в день смерти Маяковского, в номер московской гостиницы, где они жили, буквально влетел убитый горем Кручёных и в слезах повалился на пол комнаты, сквозь рыдания с трудом поведав им о трагической вести.