Окончательные точки над «и» в официальной литературной судьбе Кручёных поставил 1934 г. – год Первого съезда советских писателей. Разумеется, ни делегатом, ни гостем съезда Кручёных не был, хотя его имя и прозвучало в докладе Н. Бухарина. То был период, когда, как вспоминал
В. Шкловский, «писательство охватило тогда всю страну. Искусство спустилось к народу. Народ утверждал свои права на искусство».115 И ему. народу, естественно, было не до заумника, формалиста Кручёных. Не мог спасти положение и отчаянный призыв поэта Павла Васильева (1910–1937), друга и соавтора Кручёных, после съезда обратившегося к нему с «Открытым письмом», так и оставшимся неопубликованным. В нём, в частности, говорилось: «Мне кажется странным, что Вы – подлинный революционер слова, неугомонный словотворец. фантаст слова, поэт, элементы творчества которого благотворно вошли в революционную литературу нашей страны, начиная с Маяковского и кончая таким прозаиком, как Артём Весёлый. Вы молчите и не выступаете на трибунах наших газет и журналов, в то время как на них часто находит себе место самая отъявленная профанация искусства – поэзия в частности». Заканчивалось это письмо призывом: «Развивайте активность. Кручёных, всходите на светлую трибуну социалистической литературы, укрепляйте размах своего творчества».116
То ли следуя настоятельным советам П. Васильева, то ли беспокоясь о своём дальнейшем существовании в грозно меняющихся обстоятельствах. Кручёных стал «развивать активность», но несколько иного рода: встретив 9 октября 1934 г. Б. Пастернака, он попросил у него как члена Правления только что созданного Союза советских писателей рекомендацию для поступления в него. Скрепя сердце. Пастернак даёт её: «Нельзя ли принять в кандидаты союза А. Е. Кручёных? Если прошлое его, на мой взгляд, представляет неумеренное увлечение некоторыми техническими крайностями, со всем существом творческого языка несоразмерными, то это же обстоятельство прибавляет ему в его новой роли библиографа и знатока книги редкую у книжников освоенность с цеховыми секретами мастерства и формы. В них он – свой человек. Кроме того, он продолжает работать и как поэт, в менее односторонних и узких, чем прежде, видах».117 Извинительный тон этой весьма странной рекомендации мог свидетельствовать только об одном: у Кручёных было слишком мало шансов, чтобы вписаться в нарождающийся порядок, отвергавший его органически. Так и случилось – ни рекомендация Б. Пастернака. ни рекомендации А. Весёлого и Ю. Олеши не помогли тогда.
Но жизнь продолжалась. Кручёных вертелся в литературной жизни столицы, кое-как зарабатывал на жизнь и – писал.
Печататься он уже не мог, оставалась машинопись – самиздат: написанное собирал в небольшие тематические сборники, брошюровал их в виде книг-альбомов тиражом несколько экземпляров и дарил друзьям, продавал в архивы и музеи. В 30-е гг. он выпустил сборники: «Резцы зеро» (1930), «Ночные каракули» (1932). «Ирина в снегу», «Книга иринная», «Турнир иринный» (1932–1935). «Ирине Горлициной» (в соавторстве с П. Васильевым: 1934), «Ирине Горлициной (Нине Голициной). Тетрадь первая» (в соавторстве с П. Васильевым; 1934). воспоминания «Наш выход» (1932) и «Жизнь будетлян» (1934). «Игра в аду. Поэма вторая» (1940), готовил и выпускал серии «Турнир поэтов». «Литературные шушу/т/ки». «Неизданный Хлебников». «Живой Маяковский» (известно 13 выпусков этой серии) и многое другое. Стихи Кручёных этого периода (и позднейшие также) – экспромты к случаю, любовная и мета-поэзия. В ней он стремился, используя выражение Евгения Рейна, не разбазариваться на бессмысленные метафорические построения. а решать поэтические задачи в логическом ряду. Большинство поздних стихов Кручёных безрифмены, они поражают богатством языка, точностью образов, предельной насыщенностью и совершенством формы. Однако тогда это мало кто понимал, а иногда и бывшие соратники по Лефу удивлялись поэту. Даже О. Брик называл Кручёных литературным мусорщиком и недоумевал, почему он не зарабатывает себе на жизнь стихами, а живёт от торговли книгами (сообщено В. А. Родченко в письме к автору этих строк от 26 ноября 1984 г.).
