Что говорить, эта курьерская работа Игоря стала существенной помощью семье, и месяца за три, совместными с мамой усилиями, они смогли закрыть ее долг перед хозяевами. И в принципе можно было бы и соскочить, да только кто ж по собственной воле соскакивает из такой «занятости».
За год чего только не пришлось навидаться и пройти Игорьку.
Дважды на него нападали совсем уж конченые нарики, пытаясь отобрать товар. Выслеживали, вычисляли его обычные маршруты к постоянным клиентам и нападали. Нарики – они такие, кого хочешь убьют за дозу или деньгу, когда их корежит в ломке. Четко помнивший главное правило выживания в тех реалиях: не пойман – не побили, Игорь по-зверски, отчаянно отбивался, вырывался, понимая, что его тупо убьют эти отморозки, и убегал, что первый раз, что во второй, и главное – товар не отдал, сохранил.
Повезло реально, а то бы… За утерянный товар барыга наказывал страшно.
Незаметно и неотвратимо Игорь становился малолетним циником, столкнувшимся, насмотревшимся и уже знавшим всю изнанку в помоечных жизненных отбросах. Дно.
И при всех этих знаниях, коробящих, ломавших и менявших его как личность, как человека, Игорю приходилось еще и хорошо учиться, очень хорошо, и выглядеть чистым, домашним мальчиком со светлым взором неиспорченного ребенка. Приглядываться и подбирать среди своих курьеров самых смышленых с дальним прицелом на поступление тех в вузы, чтобы там пополнять ряды постоянной клиентуры за счет студентов – такие вот задачи с долгосрочной перспективой задумывались «купцом» и ставились перед барыгой.
Не так уж и много отделяло Игоря от окончательного душевного омерзения и глубокой духовной деградации, за которой начинается утрата способности к какому-либо состраданию, любви и потеря базовых человеческих ценностей. Бывшие друзья-приятели у него на глазах становились отмороженными беспредельщиками без краев, пополняя собой ряды многочисленных банд, наводнивших в середине девяностых всю страну. И та же участь неотвратимо приближалась и к нему.
Но. Повезло тогда Игорьку необычайно. Причем дважды и по-крупному. Видать, кто-то крепко за него молился где-то там, наверху. Может, бабка отцовская, что когда-то жила в глухой деревне Вяземского района. Игорек никогда ее не видел, но много слышал от отца и его родни: те говорили, будто была бабка известной ведуньей и травницей. И она предрекла отцу в юности, что родится у него первый сын в их породу и будет он нужен стране.
Нужен ли Игорек Югров своей стране и насколько – был вопрос открытый и непонятный, поскольку имелись большие сомнения, что она нуждалась когда-либо в наркокурьерах. Но первым несомненным везением Игорька стал случай, когда в «верхах» наркодилеров и работающих на них ментов что-то не заладилось и пошло не по плану их договоренностей. Кто-то из высших эшелонов этого бизнеса не поделил сферы-районы влияния и, перестреляв по традиции шестерок друг друга, проредив, так сказать, ряды быстрой ротацией кадров, слил ментам конкурента, коим и являлся «купец» их района. И в один судьбоносный день, перевернувший всю жизнь Игоря Югрова, произошло, можно смело сказать, реальное чудо для него: крупная милицейская операция отдела по борьбе с наркотиками.
Оперативники накрыли не только всю их сеть, но задержали и барыгу, и самого «купца» наркодилера. Причем провели все задержания одновременно и сразу.
Игорька арестовали в числе прочих «гонцов», приняв прямо на выходе из школы после уроков. Неприятно и страшно, но к чему-то подобному был готов каждый из малолетних курьеров, все же не лютики-цветочки барышням по домам доставляли. И каждый из пацанов отлично знал, что последует за таким вот арестом, – они несовершеннолетние, их и посадить-то толком нельзя, отделаются всякой фигней в виде порицания. Хотя… имелись у прокуроров варианты обойти это препятствие и отправить пацанву в колонию.
В колонию Игорьку не хотелось. Но кто бы его спрашивал… кроме…
И это «кроме» было вторым необычайным жизненным везением Игоря Югрова. Он попал не к какому-то безразличному тупому менту, а к Александру Ивановичу Овчинникову, следователю наркоотдела.
И тот пожалел мальчишку, огрызавшегося на все его вопросы волчонком загнанным, в какой-то момент не выдержавшего психологического напряжения и сорвавшегося на крик:
– Да сажайте на фиг, что вы меня пугаете! А кормить мою семью кто будет? Мать? Так она изо всех жил тянется, на рынке вкалывая, пальцы на ногах отморожены. Или государство сраное о моих позаботится?! Сажайте, я хоть на казенных харчах буду, моим расходов на одного едока меньше.
Александр Иванович, у которого самого трое по лавкам, а старший пацан такого же возраста, как этот, и зарплата… да какая там зарплата! Э-э-э-х, мать его етить-колотить, эту жизнь говенную!
Пожалел он задиристого мальчишку, который не ради выгоды какой-то в это дерьмо полез и не для того, чтобы побухать-пожрать красиво, по клубешникам новомодным таскаться, пыль девкам в глаза пускать, а чтобы матери помочь да младшему брату не дать сгинуть.
