– Мне снится орех. Пытаться расколоть его опасно. Порой я слышу бессмысленный стишок: «Ловушку смастерили, ловца словили». Но это не всегда сны. Порой я вижу… будто перекресток, от которого расходится бесчисленное множество путей. В молодости я видел эти пути часто и ясно. А после того как ты вернул меня к жизни, долгое время совсем не видел. До тех пор, пока Би не коснулась меня тогда, на ярмарке. Это было невероятно. Дотронувшись до нее, я почувствовал, что она – средоточие множества дорог. И она тоже их видела. Мне приходилось удерживать ее от поспешного выбора. – Его голос сорвался.
– И что было потом? – завороженно спросил я.
– Потом, насколько я понял, ты ударил меня ножом в живот. Несколько раз, но после второго я сбился со счету.
– О… – Меня будто холодом окатило. – Я не был уверен, что ты что-то из этого помнишь. – (Он тяжело привалился к моему плечу.) – Прости меня.
– Поздно виниться. – Шут похлопал меня рукой в перчатке и со вздохом выпрямился. – Я тебя уже простил.
Что тут ответишь?
Он продолжал:
– Совершенный. Когда мы вышли на причал в Трехоге, я поднял голову и увидел Совершенного… Он весь светился, столько путей исходило из него. На том распутье начинались и другие, одни вели обратно в Кельсингру, другие – на висячие улицы Трехога, но большинство путей вело в Клеррес, и самые прямые и короткие исходили от Совершенного.
– Поэтому ты так настаивал, что мы должны путешествовать только с ним?
– Теперь ты мне веришь?
– Я не хочу верить. Но верю.
– Вот и со мной то же самое.
Мы оба погрузились в молчание. Я ждал. Спустя какое-то время стало понятно, что Шут спит глубоким сном, прислонившись ко мне. Я осторожно высвободился и уложил его на постель. Потом наклонился и поднял на койку его ноги. Это напомнило мне, как я укладывал Неда обратно в кровать, после того как он просыпался от кошмаров много лет тому назад. Шут подтянул колени к груди, сжавшись в комочек, словно пытаясь защититься. Я снова сел на край койки. Он погрузится в сон и будет видеть сны, хочет того или нет.
А я погружусь в Силу. Медленно выдохнул, вместе с воздухом отпустив свои защитные стены, и тут же ощутил присутствие корабля.
– Прошу прощения, – пробормотал я, как если бы налетел на прохожего в толпе.
Не обращая больше на него внимания, я потянулся прочь, нащупывая поток Силы. И нашел его. Поток встретил меня таким спокойствием, какого я не ощущал в нем уже много месяцев. Он был мирным и постоянным, как ветер, что дул в наши паруса и нес нас к цели. Я скользил в нем, позволив своим мыслям и воле нести меня к Оленьему замку и моей дочери Неттл.
Она спала. Я осторожно вошел в ее сон и ласково разбудил.
Новость пронеслась от нее ко мне, насыщенная желанием как можно скорее дать мне знать. Ее скорбь окатила меня, пробудив во мне пока еще смутное горе. Поначалу только это я и почувствовал. Не стал спрашивать, что случилось. Чейд был стар, смерть надвигалась на него уже давно. В последнее время он больше не мог пить травяные настои и возвращать телу молодость при помощи Силы, и дни его были сочтены.
