Старик выпил за его здоровье и кивнул на окна, за которыми была видна оборотная сторона слов, написанных на фасаде здания. Джек выглянул и посмотрел на водяную башню внизу.
— «В этих камнях поют горизонты». Очень вдохновляющие слова, вам так не кажется, Джек?
Джек пожал плечами.
— Чего ты хочешь?
— «Творите истину как стекло из печи вдохновения» — так писал первый валлийский национальный поэт. Истина — странная вещь: что для одного человека правда, то для другого — сплошная ложь.
Джек отвернулся от Билиса.
— Если тебе нечего сказать, Билис, то мне нужно найти свою команду.
— О, боюсь, вы не сможете этого сделать. Они вам не позволят. Не сейчас. Может быть, завтра, на вечеринке.
Джек повернулся, подошёл к Билису, не обращая внимания на официанта, который отшатнулся, когда Джек налетел на него. Он схватил Билиса за его красный галстук, проглотив своё удивление из-за того, что старик не исчез.
Однако, может быть, он не ожидал, что Джек сделает это — поэтому он был удивлён и застигнут врасплох.
Хорошо.
— Кстати, о печах вдохновения, меня чертовски вдохновляет возможность выбросить тебя в окно и посмотреть, как ты исчезнешь прямо в воздухе. Но, знаешь, не думаю, что это будет успешно. Где они?
— Я честно не могу ответить, мне ужасно жаль, — Билис вырвался и поправил одежду. — Но я уверен, что они в безопасности. Не думаю, что они хотят причинить вашим друзьям боль.
— Они?
— Свет, Джек. Свет и Тьма — вечно воюющие, борющиеся за господство в течение многих столетий, пришедшие сюда сквозь ваш благословенный Разлом. Мой Господин понимал их, но вы его уничтожили. И когда вы это сделали, они смогли делать то, что им хочется. Можно сказать, они весьма своенравны.
— И какова твоя роль в этом?
— Я связан с ними точно так же, как был связан с моим Господином. Но я лишь скромный слуга — я вижу время, всё время, прошлое, настоящее и множество потенциальных будущих. Я могу показать вам любое количество будущих, если хотите, Джек. Это заставит вас держаться подальше от всего этого. И даст много подсказок.
— Для чего?
— Для всего.
Джек огляделся. Официант и бармен беседовали у стойки бара, забыв о сцене, разыгрывающейся у окна.
— Что ты есть, Билис?
Билис открыл рот, словно собирался ответить, но затем остановился.
И впервые Джек ощутил… панику? Слабость?
— Вы проигрываете войну, Джек, — сказал Билис. — Может быть, не битву, но войну. Это столетие, Джек, помните?
Он сунул руку в карман и вытащил медальон на цепочке.
Джек нахмурился — он был уверен, что уже видел это раньше. Где?
Билис снова спрятал медальон в карман.
— В любом случае, капитан Джек Харкнесс, я надеюсь, что вы присоединитесь ко мне завтра на большом открытии Третарри. Вечеринка так долго готовилась.
Джек покачал головой.
— Мне кажется, ты быстро перевернул всё с ног на голову.
Билис ухмыльнулся.
— О, мой дорогой капитан, как мало вы понимаете. Но вы поймёте. Обязательно.
И Билис исчез.
А вместе с ним и сотрудники. Джек стоял в полумраке. Бар был закрыт, и не было ни единого намёка на то, что за последние часы здесь кто-либо находился.
