Мне пришлось вновь взяться за этот дневник и, ради Билиса Менджера, если он когда-нибудь найдёт его, сделать запись о событиях сегодняшнего дня.
Ко мне пришёл человек, полагаю, шотландец. Он утверждал, что представляет интересы Её Величества королевы Виктории. Он не назвал своего имени, однако на нём была военная форма, поэтому у меня не было причин сомневаться в его словах.
Он попросил, нет, потребовал у меня дневник.
Когда я притворился, что не понимаю, о чём речь, он объяснил, что работает на Институт Торчвуд в Лондоне.
Билис, друг мой, теперь я не могу обещать, что этот дневник будет похоронен вместе со мной, поскольку, думаю, мне придётся бежать, чтобы этот Торчвуд держался подальше от дневника. Если мы останемся в компании друг друга, я уверен, они найдут его.
Я надеюсь, отчаянно надеюсь, что моя паника не имеет причин и что я скоро вернусь в Кардифф.
Но сегодня я собираюсь уехать. Я не должен говорить, куда.
Это может быть моя последняя запись.
Бог не оставит вас
Гидеон Тарри,урождённый Гидеон Хауорт, эсквайр18 сентября 1881<p>Глава шестнадцатая</p>Рис Уильямс бросил взгляд на часы на стене: 11.46 утра. Он поправил галстук, глядя в зеркало, и стряхнул пылинку с воротничка своего костюма с Севил-роу[28]. Опрятность имела значение.
Будучи в одиночестве, он снял пиджак и посмотрел на себя со стороны.
— Обхват талии — тридцать два дюйма[29], впервые с тех пор, как тебе было восемнадцать, Рис Алин Уильямс, — гордо сказал он. — Неплохо для человека, которому скоро перевалит за тридцать пять.
— Слишком похоже на правду, мистер Сексуальные Трусики, — сказала Гвен, выходя из ванной.
Рис обнял её, и они поцеловались. Страстно. Долго. Он медленно подвёл её к кровати. Она со смехом отстранилась.
— Успокойся, любимый, — сказала она, похлопывая себя по увеличившемуся животу. — Подожди, пока младшенький не родится и не начнёт бегать.
— Бегать? — Рис сделал вид, что сказанное Гвен его шокировало. — Он ещё несколько лет не будет играть за Торчвуд в лиге игроков не старше 10 лет. Я должен ждать до тех пор?
Они засмеялись.
— Ещё примерно три часа, — сказала Гвен, — и я снова вся твоя.
Рис был серьёзен.
— Гвен, Бог знает, что я ненавидел Торчвуд и любил его, но сейчас он меня пугает.
— О, только не надо опять…
— Я серьёзно. Ладно, эти инопланетные технологии, которые вы нашли, гарантируют безопасное рождение, да, они исключают возможность кесарева сечения, неправильного предлежания и всего такого, но…
— Но это по-прежнему инопланетные технологии, и тебе это не нравится.
Рис опустил взгляд.
