- Это будет быстро, госпожа. Не тревожься.
На другое же утро двое друзей отправились в порт, а к полудню уже нашли себе место на одном из кораблей, доставлявших в Ионию столь же знаменитую, как местное вино, хиосскую мастику. Никострат назвался начальнику Аркадом из Коринфа, а Мелос - Тероном. Свое ионийское происхождение он, конечно, скрывать не стал.
Хотя хиосцы оказались на удивление беспечны и доверчивы по отношению к чужакам. А может, дело было в том, что проверять всех греков из Аттики, Элиды и Малой Азии, появлявшихся и исчезавших с острова, не представлялось возможным…
- Мы назвали себя в честь собак Актеона, - засмеялся потом Мелос, когда они шли назад к Филлиде, чтобы известить ее.
- Да, - ответил Никострат без улыбки. - Я помню о собаках, которые стерегли моего отца, когда он был в рабстве! Придет час, когда псы набросятся на своих хозяев!
========== Глава 128 ==========
Филлида собрала им в дорогу объемистую корзину, в которую, кроме доброго запаса лепешек, орехов в меду и сушеных фруктов, положила сменную одежду, несколько больших мотков бинтов и горшочек пахучего снадобья, замешанного на мастике. Объяснила, что им можно врачевать раны, ссадины и боли в желудке, если вдруг прихватит.
Никострат горячо поблагодарил афинянку, но при этом сделал такое движение, словно намерен был отказаться от столь щедрых даров. Но тут Мелос сердито дернул друга за плащ, и Никострат покраснел и проглотил свои неучтивые слова.
Иониец принял у хозяйки поскрипывавшую от тяжести новенькую корзину, несомненно, сплетенную ее руками. Мелос поклонился жене флотоводца, будто доброй богине, а Филлида ласково улыбнулась.
- Это еще не все, - сказала она и быстро вышла.
Вернулась афинянка, неся великолепное жемчужное ожерелье, при виде которого у юношей вырвался дружный восхищенный возглас.
- Это ожерелье подарил мне Калликсен, как благостыню от царицы Ионии - когда она еще была царицей! - сказала Филлида, обращаясь к Никострату. - Я никогда не носила его… этот убор слишком хорош для нашего маленького острова!
Афинянка протягивала драгоценность Никострату, держа длинное ожерелье на обеих руках, с видом, не допускавшим возражений.
- Теперь я знаю, что этот подарок дожидался тебя, царевич! Вам понадобятся ценности на черный день… и в любом случае понадобятся!
В этот раз молодой лаконец не стал отказываться. Он только спросил:
- Как же мы пронесем твой жемчуг на корабль?
Филлида улыбнулась.
- Я зашью жемчужины в ваши плащи. Поровну, - она взглянула на Мелоса, и оба юноши кивнули.
- Я могу сам зашить. Я умею, - предложил Мелос, которому, как и Никострату, было неловко, что хозяйка так хлопочет.
- У меня получится лучше, - сказала афинянка.
Она взяла у них плащи и ушла на женскую половину. Друзья сели, не зная, о чем говорить, - Мелос, рассматривая изысканное, несмотря на простоту, убранство комнаты, тягостно задумался. Ему теперь казалось, что Филлида помогла им не потому, что вдруг в них поверила, - а из жалости и безвыходности положения, в которое поставил ее и себя царевич… благородная афинянка не могла отказать родственникам в убежище! Она понимала, что упрямый Никострат все равно не вернулся бы на корабль, и спасала их обоих от позора, если не от смерти…
Мелос посмотрел на друга, и понял, что того посетили схожие мысли.
Вскоре Филлида вернулась, неся перекинутые через руку плащи.
- Вот, взгляните и пощупайте, - афинянка улыбалась. Она отвернула подшитый край плаща Мелоса. - Я положила вам с собой иглу и нитки, сможете сами пороть и подшивать.
Юноша недоверчиво пощупал одежду. Плащи немного отвисли, но, не зная о спрятанном жемчуге, было очень трудно догадаться.
Друзья еще раз хором поблагодарили жену морехода.
Филлида кивнула, улыбаясь растроганно и тревожно.
- Я вижу, что вами движет не столько чувство справедливости, сколько желание показать себя… как свойственно молодым, - сказала она. - И я, женщина, могу лишь заклинать вас: будьте осторожны и всегда помните, что за нити вы держите в руках!
***
Никострат и его спутник еще не нашли себе другого пристанища на острове, однако Никострат сомневался, что оно им понадобится. Молодые люди переночевали на корабле, как несколько других матросов, - завернувшись в свои драгоценные плащи. Утром, снедаемые лихорадкой ожидания, они проснулись, едва только порозовел восток. Друзья вытащили корзину Филлиды и поели, разломив лепешку. У нее тоже оказался смолистый вкус, присущий Хиосу…
- Очень уж скоро наши персы отчалили, - пробормотал Никострат, глядя, как выступают в предутреннем свете соседние корабли и лодки, сушившиеся на песке кверху днищем.
Другие матросы, спавшие на палубе среди ящиков с оснасткой, только начали шевелиться. Мелос бросил на новых товарищей опасливый взгляд и ответил лаконцу:
- Да, меня тоже удивило, как они поспешили. Но сейчас я думаю, что у них были планы помимо торговли, ведь здесь нет ничего такого…
Никострат быстро прижал палец к губам. Матросы уже вставали: пора было приступать к своим обязанностям.
