Друзья вернулись на берег уже в сумерках, и перед сном решили выкупаться в море и выстирать одежду. Правда, ее все равно пришлось бы отстирывать от соли; но уж лучше так, чем искать прачек в городе.
Никострат первым сбросил с себя платье и, гордый и прекрасный в своей мужественной наготе, вошел в пенящуюся воду по пояс; а потом ласточкой бросился в волны, вытянув сложенные руки. Мелос с восхищением смотрел, как друг плещется; не забывая, однако, караулить сложенные на песке плащи и вполглаза следить за людьми в порту. Никто, казалось, пока что не обращал на них внимания.
Никострат выкупался и выполоскал одежду; а потом, набросив мокрый хитон на плечо, вышел из воды, улыбаясь другу. Он редко улыбался так открыто.
- Теперь ты, - пригласил спартанец.
Мелос улыбнулся и тоже, раздевшись, бросился в море.
Когда он покончил с купанием и стиркой, то увидел, что Никострат, в мокром хитоне, сидит на песке и вглядывается в корабли, видневшиеся на стоянке поодаль. Милет был и оставался оживленным портовым городом, и в его гавани теснилось много судов.
Когда встревоженный Мелос подошел к другу, Никострат резко вытянул руку в сторону группы кораблей, стоявших севернее.
- Погляди… Тебе они не кажутся знакомыми? - прошептал он.
Мелос торопливо натянул липнущее к телу платье. Он вгляделся в чужие триеры и биремы из-под приставленной к глазам руки, защищаясь от света появившейся луны. Потом мотнул головой.
- Сейчас все они выглядят похожими, - ответил иониец. - Давай побыстрее поднимемся на наш корабль.
Друзья вернулись на свое хиосское судно и, неловко пробравшись между спящими, устроились на привычном месте. Их знобило после купания, и они набросили плащи. Филлида знала, что делает, когда зашила жемчуг именно в плащи - которые так нужны морякам на ветру и в холодные ночи.
- Может, Калликсен здесь? - шепотом спросил Мелос.
- Вряд ли, - ответил Никострат.
Им обоим не давала покоя ужасная мысль, которую ни один не отважился высказать. Но все и так было понятно. Оставалось только дождаться утра.
Когда взошло солнце, друзья встали и, распрямив онемевшие тела, первым делом поспешили взглянуть на чужие корабли. И, всмотревшись в триеры своими зоркими глазами, Никострат толкнул друга в бок.
- Вон там, - сказал лаконец уже совершенно спокойно, показывая на север.
Мелос знал, о чем говорит друг, и тоже сохранил спокойствие, увидев это. Они взялись за руки, теснее прижавшись плечами.
В Гераклейскую бухту вошли их персидские корабли: над поднятыми рядами весел чернелись головы персов и египтян и блестели их наряды, расшитые медными кружочками, как рыбья чешуя.
Царевич и его спутник посмотрели друг на друга. Они не смогли подсчитать, сколько из кораблей Уджагорресента направилось в Ионию и стояло сейчас в гавани; и не знали, какую персы и их египетский начальник преследовали цель. Схватить беглецов - а может, решить какие-нибудь дела с молодым тираном Милета или Масистром, и заодно поискать беглецов?..
Никострат дернул друга за плащ, и Мелос быстро сел, вместе со спартанцем скорчившись за бортом. Они оба тяжело дышали.
- Ну вот и все, - пробормотал Мелос. Губы у него пересохли, и голос охрип.
- Нет, - непреклонно ответил Никострат. - Мы скроемся от них, потому что должны.
========== Глава 129 ==========
Поликсена каждый день ждала известий о сыне и зяте, хотя знала, сколь мала вероятность получить их. Тураи не мог успокоить супругу, и маленький сын лишь ненадолго отвлекал ее. А у Фрины от страха за мужа пропало молоко. Забывая о том, что Поликсену мучает такая же тревога, афинянка по утрам прибегала к матери и плакала, что ей опять снилось, как Мелоса и Никострата берут в позорный плен или казнят…
Поликсена вместе с дочерью сжигала цветы и благовония перед изображением Нейт, молясь за детей. Они давно уже отучились молиться богам своей родины.
- Ах, будь мы в Элладе, мы бы принесли жертву Зевсу, - воскликнула однажды Фрина. - Умилостивили бы нашего бога кровью козленка, чтобы даровал моему брату и мужу удачу! А Нейт, которая питается только цветами и миррой, - чем она может пособить воинам?..
Поликсена бросила на дочь быстрый гневный взгляд.
- Придержи язык, когда ты в стране этой богини! Никострат и Мелос смогут сами приносить жертвы за себя, когда ступят на нашу землю. Или найдется тот, кто сделает это за них!
И вот, в один из таких дней, Поликсена получила приглашение из Саиса - от Уджагорресента, который писал, что желал бы увидеться с нею. Египтянин извещал бывшую царицу, что вернулись два из его кораблей, но ничего не сказал о возвращении ее сына и Мелоса.
Поликсена бросилась с этим письмом к мужу.
- Они остались там - сбежали! - воскликнула коринфянка вне себя, потрясая папирусом. - Слышишь, ты, жрец?.. Наши двое воинов сбежали!..
- Ты уверена?.. - начал Тураи; но тут же осекся, понимая материнские чувства. Он подошел к жене. - Уджагорресент ничего о них не упоминает? - спросил он.
- Нет, - с тяжелым вздохом ответила Поликсена.
Она прижалась к египтянину, и тот начал гладить ее по жестким черным волосам, со всею чуткостью супруга ожидая, что она еще скажет.
