Плавание оказалось спокойным, в сравнении с путешествием до Хиоса, и приятным, несмотря на изнурительную работу и опасности впереди. У хиосского купца, к которому нанялись двое друзей, на судне не было рабов, - и служили одни только греки. В свободное время товарищи Никострата и Мелоса охотно болтали с ними о всякой всячине, делясь новостями об Ионии: “Аркад” и “Терон” помалкивали и слушали в оба уха. Правда, к их разочарованию, матросы не рассказали ничего такого, чего они не знали бы сами.
Сын Поликсены и его друг оставили Ионию в руках повстанцев, разоренную беспорядками, - но со слов Филлиды и торговцев Навкратиса Никострату и Мелосу было известно, что уцелевшие ионийцы восстановили свои хозяйства. Этому немало поспособствовали завоеватели - Масистр, военачальник Дария, показал себя весьма рачительным хозяином и разумным правителем…
- Ну просто образцовый сатрап, - пробормотал однажды Никострат, когда они с другом ночью лежали рядом на палубе, укутавшись в свои плащи.
Мелос помолчал, глядя на проплывающие над ними звезды в черном небе, удивительно яркие и крупные.
- Может, этот Масистр и вправду из лучших, - наконец тихо откликнулся иониец. - Ты помнишь, что рассказывал Менекрат… скульптор, который бежал от царицы Атоссы и был в рабстве у евнуха? Это Масистр помог ему вернуться домой.
Юноша повернулся к другу.
- Неизвестно только, долго ли потерпит его Дарион. И долго ли Дарион захочет оставаться в подчинении. Хотя военачальники по персидским законам подчиняются сразу Дарию, а не сатрапам, - Масистр сразу и военачальник, и сатрап…
Никострат оборвал побратима досадливым жестом.
- Мы еще не видели ни Дариона, ни твоего распрекрасного Масистра!
Лаконец закрыл глаза, собираясь уснуть. Но тут Мелос неожиданно прошептал:
- А если тебя узнают в Милете? Ведь статуя Ликандра так долго стояла у всех на виду, на нее любовалось так много людей!
- Это было давно, - ответил Никострат сквозь зубы. - Статуя моего отца давно разбита.
Он поворочался и буркнул:
- Спи.
Через два дня они увидели ионийскую землю.
Когда раздался предупреждающий окрик рулевого, Мелос вскочил и в ужасном волнении начал всматриваться вперед. Изломанная береговая линия приближалась, буро-зеленые островки распадались на лужайки и рощицы, среди которых виднелись красные черепичные кровли жилищ. И целым, во всем своем нетронутом великолепии возвышался на холме многоярусный изжелта-белый дворец, с его арками и пестревшими цветами террасами, которые уступчато поднимались над царскими садами.
- Ну просто палаты царя царей, - пробормотал Никострат, который встал следом за другом.
- Красиво, - тихо откликнулся Мелос. Он помнил, что этот дворец они покидали полуразрушенным: восставшие разгромили все, что могли. За годы до этого Филомен перестраивал крепость своего предшественника-тирана, искусно сочетая эллинский стиль с азиатским, - а перестроенный вторично дворец выглядел совершенно по-персидски.
Однако, когда они зашли в Гераклейскую бухту, в порту оказалось полно ионийцев, которые и встретили хиосский корабль. Эти люди казались веселыми и радушными.
“Люди ко всему привыкают”, - подумал Никострат, настороженно осматриваясь. А особенно легко привыкают к чужим несчастьям…
Когда они помогли с разгрузкой, хозяин судна отпустил матросов погулять. Из них многие были отсюда родом, и радостно устремились в знакомые места. Никострат и Мелос в этот раз решили не отставать от других: тем более, что приятели зазывали их повеселиться, и не годилось возбуждать лишние подозрения.
Никострат, так и не успев осмотреться, в первый раз за свою жизнь очутился в задымленной, прокопченной пивной, окруженным выпивохами и продажными женщинами.
Несколько из них тут же принялись виться вокруг незнакомых красивых юношей. Одна из девок, не утруждаясь разговорами, присела Мелосу на колени, обвив руками его шею, и попыталась поцеловать; иониец с негодованием отпихнул ее. Женщина чуть не упала - и, после нескольких мгновений изумленного молчания, разразилась пронзительной руганью.
На двоих друзей тут же обернулись все остальные посетители. Мелос выпрямился на лавке, вызывающе оглядывая соседей своими темными глазами.
- Не смейте никто нас трогать!.. - воскликнул он.
А Никострат, приподнявшись с места, наградил прочих посетителей и девиц таким взглядом, что у всех пропала охота связываться. Товарищи и местные завсегдатаи отвернулись, и опять загудели разговоры, зазвучал смех и звон посуды.
- Уйдем отсюда, - прошептал Мелос другу.
Но тут Никострат, к его удивлению, качнул головой.
- Нет, сейчас останемся - на нас и так уже косо смотрят, - ответил лаконец.
Хозяин уже выплатил им часть жалованья, и они заказали по кружке горького пива. Потягивая его, друзья размышляли, как быть дальше. Пока ничего дельного в голову не приходило.
Потом они ушли в темный угол пивной и там тихонько порешили, что вернутся на корабль и переночуют с теми матросами, кому в Милете некуда пойти или жаль тратить деньги на ночлег. Конечно, постоянно так делать не годилось. Но каждый день требовал новых решений.
