Эльпида присела рядом, опустив локти на стол. Ее руки и лицо в темноте были лилейно-белыми.
- Мне нужно тебе кое-что сказать, - произнесла Поликсена, преодолев мучительную сухость во рту.
- Я все знаю, - коротко отозвалась Эльпида.
Она сцепила руки в замок, опершись на них лбом.
- Когда ты бежишь?
- Послезавтра вечером, - сказала Поликсена.
Эльпида все не поднимала головы; только плечи у нее напряглись. И царица не выдержала:
- Ты не возненавидишь меня?..
Эльпида быстро выпрямилась, взглянув на нее открыто. Так, чтобы Поликсена увидела ее душу, даже во мраке… а может, лишь во мраке душа обнажалась.
- Ты подарила мне моего мужа. И ты как богиня уберегла моего сына. Как могу я тебя возненавидеть?
Поликсена обхватила лицо Эльпиды руками, расцеловала в обе щеки; и женщины крепко обнялись.
- Как мне будет не хватать вас! И как мне за вас страшно! - воскликнула царица.
- Ничего. Мы выдержим то, что придет, - отозвалась Эльпида.
Она сама поцеловала Поликсену.
- И знай, что я всегда буду защищать тебя перед лицом Никострата. Как ты заступилась за меня и Питфея!
- Может быть, это окажется лучшая защита для меня, - улыбнувшись, смягченным слезами голосом ответила царица.
А сама подумала: так и может обернуться, в конечном счете…
Поликсена встала, возвысившись над Эльпидой.
- Я получила от персов сорок мин золотом - оставлю тебе тридцать. Это цена нескольких воспитанных рабов или даже целого дома, - сказала она. - Если вам придется трудно…
- Я поняла, - быстро ответила Эльпида. Схватив руку Поликсены, она благодарно прижалась губами к ее ладони.
Царица погладила мягкие каштановые волосы невестки, чувствуя, как сжимается сердце, - как слабость охватывает члены… Но она сохранила спокойствие и осталась стоять.
- Никострату не говори: эти деньги только для тебя и ребенка. Разве что в крайнем случае, - предупредила она.
- Не скажу. Никострат бы и не взял их, - горько ответила Эльпида.
Она еще раз поцеловала руку Поликсены, потом поднялась.
- Я пойду. Ты тоже отдыхай, тебе нужны будут силы.
Поликсена вернулась к себе. Она разделась и, умывшись с помощью Меланто и почистив зубы пальцем с натроном, легла в постель.
Она думала, что будет терзаться, думая о сыне, Эльпиде, персах и прочем… Но провалилась в сон, едва закрыв глаза.
Поликсена проснулась, когда солнце вовсю светило. Она быстро встала и, одернув сорочку, выглянула в коридор. Никострат ушел, теперь она уверилась в этом. Его не будет до вечера, наверное, он уже в лагере или в палестре.
И завтра будет так же. Значит, она так с ним и не простится… Но как могла бы сейчас Поликсена взглянуть сыну в глаза?
А может, он уже обо всем пронюхал и готовит ответный удар? Как следовало бы теперь поступить благородному мужу, или сыну, или спартанцу?
“Только не предать свою мать, - подумала Поликсена, холодея и сжимая кулаки. - Нет”.
Весь день она занималась какими-то пустяками, мысленно прислушиваясь к тому, чем заняты Никострат и остальные. Вечером ее сын пришел домой, как ни в чем не бывало.
Поликсена набралась мужества встретить его вместе с Эльпидой и спросила, что он делал. Никострат ответил, что был в палестре: занятия опять возобновились.
Лаконец выглядел и вел себя как обычно - но Поликсена совсем не была уверена, что сама она не вызывает подозрений. А уйдя в свою комнату, царица вдруг поняла, что весь день боялась, как бы Никострата не бросили в тюрьму. Сколько тревог она опять причиняет всем, и сколько еще предстоит!..
Поликсена приняла ванну; предвидя, что в случае успеха предприятия как следует помыться удастся не скоро. Потом поужинала и легла спать. Сон в эту ночь пришел не сразу; но в конце концов усталость взяла свое.
Поднявшись наутро, царица позавтракала и, вернувшись в свою комнату, начала укладывать вещи. Меланто взяла на кухне яблок, фиников и сухарей. Поликсена положила в мешок пару простых хитонов и немного белья - полотняных повязок, которые надевала под одежду, особенно под персидские рубашки, штаны и кафтаны. Разделив свои деньги, она меньшую часть прибрала в свой мешок, несколько монет положив в сапоги, - еще одна замечательная азиатская уловка.
Остальные деньги она увязала в узел и вышла в ойкос. И остановилась в изумлении, услышав звуки музыки.
Эльпида играла на лютне и пела, а на полу в подушках лежал ее мальчик, радостно агукая и суча ножками.
Гетера печально улыбнулась Поликсене.
- Захотелось поиграть, - сказала она.
Царица подошла и молча протянула ей тяжелый узел с деньгами.
- Возьми, спрячь. А потом вернись и поиграй мне еще.
- Слушаюсь, - Эльпида улыбнулась и, подхватив подарок, скользнула прочь.
Скоро она пришла, и тогда спела и сыграла Поликсене все, что той хотелось услышать на прощанье. А потом они спели вместе.
Когда Поликсена ушла в комнату, одеваться, Никострат еще не приходил. Царица не знала, что думал про себя ее сын, что Эльпида говорила ему вчера, в темноте супружеской постели… но он так и не встретился с матерью напоследок.
