Вот теперь все пошли пешком, ведя коней в поводу. Ночь стерла различия между мужчинами и женщинами; и на улицах Лехея было почти пусто. Еще гуляли моряки в тавернах, между домов время от времени прохаживались стражники - но они были не слишком бдительны.
Селение выросло вокруг порта, и скоро жилые дома остались позади: под ногами захрустела галька. Ущербная луна плыла над головами, но она тоже была союзницей беглецов, позволяя укрываться в тени складов и кораблей, вытащенных на песок. Сильно запахло водорослями и рыбой: Меланто наморщила нос и приостановилась, и Поликсена подтолкнула служанку вперед, так что та едва не подвернула ногу.
В тишине плеснули весла. Нестор радостно подтолкнул друга в бок и приглушенно воскликнул:
- Это за нами!
Стало видно, что приближается лодка: один из гребцов поднялся во весь рост и махнул рукой. Поликсена облегченно вздохнула, узнав Мелоса, - но радоваться было рано.
Лодка быстро подошла, и Мелос первым выпрыгнул на песок. На нем был такой же темный плащ, как и на самой Поликсене.
- Наконец-то!
Поликсена взглянула ему в лицо.
- Где Фрина и Хризаора?..
- На корабле, - успокоил ее иониец. - Они уже спят.
“И Фрина сейчас может спать?” - изумилась царица.
Потом она вспомнила о замечательной способности дочери - всю тяжесть решений перекладывать на других. Что ж, теперь эта особенность оправдала себя, Фрине нужно беречь ребенка в своем животе. А если на сей раз будет мальчик?..
Беглецы быстро сложили мешки в лодку; потом Мелос усадил в лодку царицу и ее служанку. С гребцами не получалось взять остальных: за ними вернутся, когда отвезут женщин.
И опять Поликсене стало жутко. Она села на свой мешок с деньгами и одеждой, обхватив руками одно колено. Коринфянка посмотрела на Мелоса, который снова взялся грести, - муж ее дочери крепко сжимал губы, жилы на шее вздувались, когда он изо всех сил налегал на весло.
Поликсена быстро отвернулась, не давая ходу самой чудовищной мысли. Нет, нет, этого не может быть, или никому на свете верить нельзя!..
“А мне самой можно ли верить?..” - подумала она.
Поликсена устремила взгляд на триеру, которая заслонила весь горизонт. Через борт перегнулись несколько греков, протягивая им руки; издали с верхней палубы, освещенные фонарем, подвешенным на канате, наблюдали трое, в которых царица узнала персов. Один, самый высокий, несомненно, был начальником - блестело золото на его кольчуге и золотой обод на шапке, из-под пластин панциря виднелись пурпурные рукава.
Гребцов на нижних палубах не было видно; Поликсена заметила только веером поднятые весла и банки*, занавешенные кожами для защиты от волн. А может, для защиты от любопытствующих.
Лодка ткнулась в борт корабля. По команде, поданной сверху, она развернулась боком, и женщинам были сброшены сходни - широкая доска на крюках, с набитыми поперек рейками.
Поликсена успела сделать лишь два шага по этой доске, как ее подхватили под руки и втащили наверх. Она обернулась к Меланто и махнула ей: служанка, видя столько незнакомых моряков и среди них персов, забоялась, но ее втянули на палубу таким же образом.
После этого греческие матросы быстро перенесли на корабль все вещи. Разгруженная лодка развернулась и поплыла обратно, за оставшимися ионийцами.
Видя, как суденышко исчезает во мгле, Поликсена опять ощутила страх. Пока это чувство не затопило ее, она повернулась к господину в безрукавной кольчуге и царском пурпуре. Коринфянка направилась прямо к нему, не обращая внимания ни на кого другого.
Азиат тоже повернулся к ней и ожидал с полным вниманием. Это был мужчина лет тридцати с небольшим, в расцвете сил; не писаный красавец, как Дарион, но в лице его и фигуре чувствовалась порода.
- Ты - начальник здесь? - спросила Поликсена, остановившись в нескольких шагах от этого мужчины. Она задыхалась, голос ее срывался, но эллинка заставила себя смотреть важному человеку в лицо, в самые черные глаза.
Через несколько мгновений перс опустил глаза и с достоинством поклонился.
- Я начальник судна, царица, - сказал он. - Гребцы и матросы подчиняются капитану, а капитан - мне.
По-гречески этот человек изъяснялся так же свободно, как и Тизасп, хотя с более явственным акцентом. Поликсена кивнула.
- Ты Гобарт, сын Масистра! - облегченно сказала она.
- Да, - ответил перс.
Поликсена наконец увидела, как возвращается лодка с Мелосом, Алфеем и Нестором. Она на мгновение прикрыла глаза, утерев ладонью влажный лоб. Теперь было не до величественности манер.
- Благодарю тебя за деньги, - сказала она Гобарту, вновь взглянув на него. От волнения эллинку начала мучить жажда.
- Это не стоит благодарности, - ответил перс, слегка улыбнувшись. - Деньги дал тебе царь из своей казны, для благоупотребления.
Поликсена не могла еще решить, нравится ли ей этот разряженный человек; но в нем ощущалась сила и привлекательность, которую мужчинам придает внутренняя цельность.
Но она все не могла успокоиться. Когда наконец Мелос очутился рядом с ней, коринфянка потребовала, чтобы тот сказал, где ее дочь и Хризаора.
