– Что раз вы все равно не настоящие подруги, ты можешь придумать себе другую, тоже ненастоящую, но получше. Ты назвала ее Надин, и поначалу, помню, другие дети смеялись над тобой. Но тебе было все равно. А потом Диану лишили королевского статуса и она умоляла тебя принять ее обратно вместо Надин.
Виржини смеется. Сначала это просто улыбка, но постепенно губы ее растягиваются все шире, и вот уже раздается громкий, заливистый смех.
Камилла удивлена непривычной непосредственностью сестры, но вскоре ее тоже захватывает это заразительное, веселое буйство. Два смеха сплетаются в один, и даже маленькие слезинки в унисон скатываются из уголков глаз. Камилла смахивает слезу тыльной стороной ладони и гадает, какие чувства скрываются за этой соленой капелькой. Когда они снова становятся серьезными, Виржини смотрит младшей сестре в глаза, и Камилла замечает легкую тень, омрачившую ее взгляд.
– Я развожусь, Камилла. У Матиаса появилась другая.
Виржини ушла рано утром. Она обняла Камиллу и долго прижимала ее к себе, будто боялась разорвать возникшую между ними связь. Сестры спали в одной постели, и у Камиллы было ощущение, что она вернулась в детство, но не в свое, а в другое, то, которого у нее никогда не было. Детство в нескольких сантиметрах от Виржини. Она прислушивалась к ее дыханию, шумному и ровному, признаку глубокого сна, и не могла заснуть, пока слово за словом не обдумала каждую фразу, сказанную сестрой. Сколько Камилла ни прокручивала в голове эту историю, ей пришлось признать, что в ней не было ничего из ряда вон выходящего. Печальная классика, банальность, которая так часто случается с другими, а мы наивно полагаем, что нас-то она минует. Матиас встретил другую женщину, пациентку, и несколько месяцев неуклюже врал. Идиотов можно распознать по тому, что они считают себя умнее других, и Камилла всегда считала, что Матиас в этом плане выдающийся персонаж.
Виржини довольно быстро заметила необычное поведение мужа. Но не стала ничего говорить. Она просто ждала, когда все вернется на круги своя, когда отклонение превратится в дугу и вернется к прямой. Ей было стыдно признаться, но она приняла эту ситуацию как жизненную неизбежность. В марте бывают дожди, в сорок лет – измены.
Так она думала. По крайней мере, до своего дня рождения.
Потому что признание младшей сестры произвело на нее эффект электрошока. Столкнувшись с мужеством Камиллы, Виржини не переставала спрашивать себя, почему она сама такая трусиха. В тот же вечер она объявила Матиасу, что хочет развестись.
После ухода Виржини Камилла отправилась на пробежку в Венсенский лес. В этот раз ей не хотелось ни затеряться среди парижских окон, ни пересекаться с чужими жизнями. А хотелось оказаться среди деревьев и сосредоточиться на себе. Накануне, когда Виржини закончила рассказывать свою историю, между сестрами воцарилось долгое молчание. Молчание, которое старшая наконец решилась нарушить.
– А ты? – пробормотала она, опустив глаза.
Камилла должна была признать, что не ожидала такого вопроса. Кажется, она никогда не обсуждала с сестрой свою личную жизнь, да и вообще свою жизнь. Возможно, она предпочла бы и дальше этого не делать, но чувствовала, что этот разговор стал мостиком к настоящей близости между ними. И потому рассказала обо всем. Начиная с фиктивного поиска квартиры и заканчивая букетом тюльпанов, не забыв и о знакомстве с Маргаритой. Когда она закончила, Виржини подошла к цветам и, закрыв глаза, глубоко вдохнула. Камилла удивилась – это было совсем не похоже на сестру, – но ничего не сказала. Она продолжала смотреть, как та бесшумно передвигается по квартире, потом подходит к окну и выглядывает на улицу.
– Поразительно, такое расположение квартир… И влияние, которое оно оказало на тебя.
Камилла смотрела на нее с недоумением.
– Их жизнь словно заставила тебя увидеть собственную, – сказала она, улыбнувшись уголками губ.
Камилла молчала. Такая фраза от сестры ее удивила. Виржини никогда не задумывалась о значении слов. В редких сообщениях, которыми они обменивались, она использовала сокращения и не исправляла орфографические ошибки. Предпочитала эффективность, экономию времени и прагматизм. Камилла, напротив, мыслит образами. Она зрительно представляет то, о чем ей говорят, и видит метафоры в каждом предложении или ситуации. Но в этот раз, как ни странно, именно она не вдумалась в скрытый смысл. Все переменчиво, думает она.
– Тебе надо встретиться с этим парнем, сегодня же вечером. Кажется, у вас много общего. И потом… мечтать – хорошо. Но жить – лучше.
