Уже почти девять часов вечера, а Камилла так и не сдвинулась с места. Она ждет на тротуаре перед агентством почти час, и ее сердце подпрыгивает в груди каждый раз, когда кто-то выходит из здания. Она знает, что если будет ждать достаточно долго, то рано или поздно увидит, как он уходит, но не может представить себе, как бежит за ним. Это видение кажется ей слишком нелепым, чтобы переносить его в реальную жизнь. Поэтому Камилла собирает волю в кулак и толкает дверь агентства.
Разматывая шарф на шее, она медленно проходит в приемную. Свет кое-где горит, но все кабинеты погружены в свинцовую тишину. Камилле думается: может, она здесь одна, может, последний работник агентства просто забыл запереть дверь, когда уходил? Она уже собирается развернуться и уйти, когда слышит звук отодвигаемого стула. В груди пульсирует адреналин, Камилла почти решается бежать, но не успевает.
Звук шагов по кафельному полу становится все отчетливее, и вот уже перед ней стоит Тома. Увидев ее, он не изменился в лице. А лишь наклонил голову набок.
– Добрый вечер.
– Добрый вечер… Я… Меня зовут Камилла. Я живу в этом районе, – говорит она, указывая на улицу позади себя, но не оборачиваясь.
Тома не отводит взгляд, словно это морской якорь, брошенный в синеву ее глаз.
– Я училась на адвоката, но бросила. Чтобы стать флористом. И теперь я флорист. Мне кажется, я никогда не хотела делать ничего другого. Просто я забыла об этом. Потому что… это запрещено. В семье Фонтен не становятся флористами. Там рождаются врачами. Но все мы возвращаемся к своим детским мечтам, правда же? Запретить что-то… это значит просто отложить.
Тома по-прежнему смотрит на нее, не говоря ни слова. Она продолжает.
– Я… я не могу позволить себе купить квартиру в этом городе. Но мне нравится узнавать о жизни людей. Сувениры, которые они привозят из путешествий, интерьер их туалетов, корешки книг в библиотеке. Забота, с которой они устраивают свой быт. Любовь, заключенная в домашнем очаге. Парадоксально, правда: мечтать об интерьере, когда единственное, что ты можешь предложить другим, – это фасад.
После этих слов она умолкает. Она не знает, что еще сказать, и уже не помнит, что сказала. Тома стоит перед ней, потом делает к ней шаг, но вдруг останавливается.
– Я хочу…
Он замолкает на полуслове и возвращается в свой кабинет. Камилла снова одна посреди комнаты. Она чувствует, как горит лицо, и оглядывается, куда бы присесть, но Тома уже идет, в левой руке он несет мотоциклетный шлем и протягивает его Камилле.
– Пойдем, я хочу кое-что тебе показать.
Скутер останавливается на незнакомой улице. Камилла снимает шлем и ступает на тротуар, ожидая, когда Тома присоединится к ней. Он смотрит ей в глаза, и в уголках его губ играет легкая улыбка. Ей кажется, что он ее немного поддразнивает. Не говоря ни слова, он набирает код и проскальзывает в здание, не включив свет. Перед второй дверью он запускает руку в карман пальто, достает связку ключей и отыскивает брелок. Одно небрежное движение руки, и раздается короткий звук – дверь открыта. Тома направляется к лифту и пропускает Камиллу вперед. Он нажимает на цифру семь, решетка закрывается. Пространство настолько тесное, что у них слегка кружится голова. Но короткий толчок лифта прерывает напряженную паузу, сообщая, что они прибыли. Последний этаж. Тома выходит на лестничную площадку и, не проронив ни слова, продолжает путь. Камилла следует за ним в тишине, которая, похоже, является частью обряда посвящения. Он делает несколько шагов и останавливается перед дверью. Пробует один ключ, другой, наконец третий подходит. Камилла делает вывод, что это место ему плохо знакомо и что оно точно совершенно необычное. Замок щелкает один раз, второй, и Тома распахивает дверь. Он приглашает Камиллу войти и закрывается на два оборота. Он не включает свет. Нажимает на кнопку, и где-то в глубине квартиры слышится звук поднимающихся рольставен. Тома смотрит на Камиллу, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте и он увидит, как луна окутывает ее лицо тонкой серебристой вуалью. Ей хочется задать тысячу вопросов, но она молчит. Она в сладостном предвкушении неведомого, и это чувство сразу же погружает ее в детство. В ожидание и неведение.
Тома протягивает ей руку, и она еле успевает ухватиться, как он увлекает ее в глубь квартиры. Они поднимаются по крошечной винтовой лестнице, всего шесть или семь ступенек, и Камилла начинает догадываться, что впереди. Она поднимает голову и видит стеклянный потолок, который повторяет все изгибы стены до фасада. Она проходит в мезонин и оказывается среди множества разнообразных растений и цветов. Внезапно до ноздрей доходит их запах – и по позвоночнику пробегает дрожь. Стеклянная крыша, или, скорее, оранжерея. В самом сердце Парижа. Камилла смотрит вверх. Ей жаль, что городские огни затмевают звездное небо, но она видит перед собой сотни освещенных окон, и эта другая галактика ее завораживает.
– Невероятно, – шепчет она.
