– Профессор, что с вами? – бросился на помощь Тёмный. – А, ведь, предупреждали, что у него сильнейшая аллергия на многие виды лекарств. Нет же, глотай, глотай. Узурпаторы…. Да помогите же, ради Бога! Пока он себе язык не откусил. Мне одному не справиться…
– Что делать? – запаниковал «пустынный» доктор. – Охранник! Ко мне! Отпирай дверь!
– Дык, не положено…
– Молчать! Отпирай!
Треск ключа, торопливо поворачиваемого в замочной скважине. Противный скрип ржавых дверных петель. Шум шагов. «Цок» отпираемой защёлки на медицинском саквояже.
– Ты держи профессору ноги, а ты – голову, – велел Геббельс. – Сейчас я ему вколю дозу стимулятора…
Прошло ещё пять-шесть секунд. На каменном полу лежали два неподвижных тела.
– Минут пятнадцать будут без сознания. Может, и все двадцать, – констатировал Белов. – Свяжем?
– А чем, собственно? – болезненно поморщился Лёха. – Подручными средствами? То бишь, предварительно порвав их собственные куртки на полосы? Не будем, пожалуй, рисковать. Да и времени нет. Кончаем…
Противный хруст, сопровождавший процесс «скручивания» шейных позвонков. Второй…
Прихватив трофейное огнестрельное оружие, пару ножей (из ножен охранника и докторского саквояжа), а также увесистую связку ключей, они вышли из тюремной камеры и прошли метров семьдесят – по подземному коридору – направо.
– Помещение, аналогичное нашему, – остановившись, хмыкнул Петров. – В том смысле, что бывшему нашему. Дверь, решётка, тусклая лампочка, узкие нары…. Эй, узник, отзовись.
– Чего надо? – поинтересовался тусклый равнодушный голос. – Спать не мешайте, ироды…
– Свободы, морда, хочешь? Я кстати, обожаю сладкий кленовый канадский сироп. Очень-очень-очень.
Активно зашевелился комок каких-то неаппетитных тряпок, и вскоре из него выбрался, неловко соскочив с нар, худенький человечек: пожилой, совершенно седой, бородатый, с измождённым бледным лицом, облачённый в совершенно-невероятные лохмотья.
Соскочил и потерянно забормотал:
– Ч-что, ч-что вы с-сказали?
– То и сказал. Мол, обожаю сладкий кленовый канадский сироп. Очень-очень-очень… Ась?
– М-мне его д-давали в-вместе с м-материнским м-молоком, – произнёс нужный ответ человечек, после чего, облегчённо вздохнув, плавно опустился на каменный пол камеры и, обхватив голову ладонями, тихонечко зарыдал.
– Э-э, старина Курье, – забеспокоился Лёха. – Что с тобой?
– Д-д-д…. Д-двенадцать л-л-л…
– Отставить – заикаться!
– Есть! – рыданья дисциплинированно стихли. – Я девять лет провёл в этой пустыне. Даже на полтора месяца больше. Сперва был в плену у берберов. Продали туаренгам-шептунам. Те – ещё кому-то. Извините, не помню. Регулярно били и издевались…. Потом, с полгода назад, оказался здесь, в Аль-Дузе. Устал очень. Измучился. Да и надежду на освобождение практически похоронил…
– Понятное дело.
– Вас полковник Громов прислал?
– Генерал-лейтенант Громов.
– Ну, надо же. Искренне рад за Палыча.
– А, вот, Аль-Дуз…. Ты его хорошо знаешь? – подключился к разговору Тёмный. – Ничего, что я обращаюсь на «ты»?
– Нормально. Какие ещё официальные экивоки между своими? Раз пять-шесть был на земной поверхности. Так что, общую картинку оазиса представляю.
– Тогда рассказывай, что знаешь. Сколько там строений? Какие? Сколько бойцов? Как они расквартированы? Где обитает генерал Томас Бридж? Общий распорядок? Давай, напрягай профессорскую память…. И особенно не торопись. К активным действиям, как и полагается, приступим уже ближе к рассвету…
Дальше всё было просто – до пошлой и скучной отрыжки.
Глухая-глухая ночь. Контингент неприятеля, регулярно злоупотребляющий наркотическими веществами. Знание общего плана местности. Автомат и пистолет, оснащённые глушителями. Два дельных ножа.
Уже через сорок-пятьдесят минут после начала «активной фазы» все обнаруженные бойцы Аль-Дуза были умерщвлены. Семнадцать из них спали. Только Меченого Петров разбудил, набил от Души физиономию, сказал пару «ласковых» слов и только после этого пристрелил.
Ещё оставался сторожевой пост, выставленный за «миражными» чёрными скалами.
– Автомобильные затемнённые стёкла – гениальное и очень полезное изобретение, – усаживаясь за руль джипа на широченных колёсах, известил Белов. – И от злых солнечных лучей уберегает. И, вообще…
На нежно-розовом рассвете джип подъехал к посту. Четыре бойца, дожидавшиеся пересменка, вышли навстречу. Машина остановилась. Резко распахнулись автомобильные дверки. Несколько коротких автоматных очередей, и все дела.
Когда мёртвые тела дозорных были помещены в естественную природную выработку и старательно засыпаны скорбно-серым песком, они вернулись в Аль-Дуз.
– Пора освободить нашего проводника, – покинув джип, решил Лёха. – Профессор Курье говорил…. Хотя, какой он – в верблюжью задницу – «Курье»? Наверняка, «Иванов», «Петров» или, вовсе, «Сидоренко», находящийся в майорском звании.… Так вот, профессор Курье говорил, что «тюремная яма», где содержат пленных арабов и берберов, располагается на северо-западной окраине оазиса, за молодой пальмовой рощицей. Пошли, поищем…
