Когда Ал вернулся из ванной комнаты, с лицом, обрамлённым мокрыми кончиками волос, мать поставила перед ним тарелку с мясом, нарезанным на тонкие полоски. Сырым.
– Что это?
– Его бедро. Знаю, выглядит жутковато, но некоторые народы считают, что это вкусно.
– Ты хочешь, чтобы я… съел это?
– Да, милый. Может быть, это язычество, но надеюсь, что Всеблагой Господь простит мне на сегодня эту вольность. Превратим это в ритуал, что думаешь? Ты отнял его жизнь, а значит, его жизнь закончилась, а твоя – продолжилась. Это была не забава, а необходимость, и теперь его тело – твоё тело.
Аластор смотрел на тарелку стоя, вонзив ногти в полотенце. Что-то вертелось в нём, готовясь перешагнуть через подсознательный барьер.
– Давай, милый, не бойся. Это всего лишь плоть, всего лишь мясо.
Юноша отодвинул себе стул, садясь. Всего лишь мясо. Он и раньше ел мясо, особо не задумываясь над тем, что его еда когда-то была живой. А здесь – нечто особенное. Это стоит того, чтобы запомнить. Обстановку. Запах. Вкус. Вкус… Солёное. Горькое. Пряное. Мать положила немного перца, но это не совсем еда. Это ритуал. Он жевал, пока тарелка не опустела:
– Спасибо, было… вкусно.
– Я рада… Если хочешь, можешь сказать ему несколько слов, всё же вы с ним теперь – единое целое, – женщина слегка погладила шерстистый бок, приноравливаясь к разделке.
– Я… благодарен тебе за то, что ты позволил мне отнять твою жизнь, – проговорил парень, скрещивая пальцы на обеих руках, словно для молитвы, – Твоя смерть не станет напрасной, ведь я продолжу жить за нас обоих… Так пойдёт?
– Это было очень трогательно, милый, – мать смахнула мешающую прядь волос, оставив на лбу мазок крови, – А теперь, если тебе полегчало, давай сделаем так, чтобы ничто не пропало понапрасну.
====== Глава 19 ======
Комментарий к Глава 19 Первая тысяча просмотров! Спасибо всем неравнодушным!! Ловите подарочек)))
В положенный срок Аластор отправился постигать егерскую науку. Отец представил его леснику, хмурому старику лет шестидесяти от роду. Тот явно не горел желанием кого-то учить, но и препираться особо не стал.
Юноша кивал, улыбался, и слушал, когда должен будет прийти в его сторожку, но все мысли крутились вокруг внезапного отъезда Джой и той коробочки, что она оставила для него.
«Мой милый,
извини, что не успеваю попрощаться.
Джейк едет в город, учиться на юриста, и берёт меня с собой. Он уже снял для нас квартиру, пообещав, что я смогу вернуться к учёбе, когда закончатся каникулы. Но я ещё подумаю, хочу ли я снова слушать чьё-то занудство.
Я приготовила тебе небольшой подарок. В следующий раз, когда мы с тобой встретимся, ты должен будешь научиться его носить – с улыбкой на лице. Раз меня не будет рядом, тебе необходимо стать сильнее. Тренируйся, практикуйся, и мы обязательно встретимся в самом сердце Нового Орлеана! Обнимаю тебя крепко.
С обещанием вечной дружбы,
твоя Джой»
В приложенной к записке коробочке оказался монокль. Юноша вертел его и так, и эдак, и, наконец, смог пристроить на правом глазу. Мать, увидев сына в новом имидже, даже руками всплеснула:
– Господи, ты так похож на своего дедушку! Джой знала, что дарить – изумительный монокль!
Аластор лишь кивнул в ответ. Подарок, сдобренный грустью от отъезда девушки, которую он толком не успел полюбить, оказался похож на ту памятную сырую оленину с её горьким привкусом болотных трав.
И теперь, оказавшись в сторожке лесника на следующее утро, он должен был выдержать очередной тест-драйв.
– Посмотрите, какого господина принесло, – не замедлил продемонстрировать лучшую сторону своего приятного характера мистер Смок, увидев нового воспитанника в монокле, – Снимай, покривляешься дома.
– При всём моём уважении – нет.
– Не дури, юноша, ты в лесу. Никто с этой модной штучкой тебя не увидит, так что давай, убирай куда подальше, ещё разобьёшь.
– Не сниму.
Старик присвистнул:
– Отец твой говорил, что ты покладистый. Наверное, перепутал тебя с каким-то другим сыном. Но мне эта козлистость даже по нраву. Полагаю тому, что ты так упираешься, должна быть причина. Девушка подарила?
– Да, сэр. Извините, если оскорбил вас отказом.
– Нет, не извиняйся. Начал отстаивать свои права, значит, вверх пузом не переворачивайся. Сможешь носить монокль – сможешь и это… А чего постоянно улыбаешься, неужто тоже девушка заставила? – взгляд старика потеплел, и он оглядывал юношу с неподдельным интересом.
– Как в воду глядите, сэр.
– Да уж, парень. Однажды ты станешь хорошим мужем… Заметь, я сказал не «подкаблучником», поскольку надеюсь, что мы с тобой подружимся… Да ну, ты и смеяться с этой штукой можешь?.. Ой, выпал всё-таки. Ну, не расстраивайся, научишься. Видишь сапоги у порога? Теперь они твои. Переобувайся, впереди много работы… Сказать по правде, я ожидал увидеть парня покрепче, ты очень грациозно сложен. Тебе сколько?
– Шестнадцать. Скоро семнадцать, сэр.
– Да уж. Если бы не твой рост, я бы не дал тебе и четырнадцати.
– Я крепче, чем кажусь.
