В начале ноября 1776 года вниманием Суворова целиком завладели тревожные вести, поступавшие из Крыма. Независимость Крымского ханства, провозглашенная Кучук-Кайнарджийским договором, была лишь временной полумерой русской дипломатии по выводу Крыма из орбиты турецкого влияния. Румянцев, назначенный малороссийским губернатором и главнокомандующим войск на юге России, деньгами и угрозами добивался от татарских мурз признания прав на крымский престол Шагин-Гирея, брата Сагиб-Гирея, свергнутого в 1771 году ставленником Турции Девлет-Гиреем.
Шагин-Гирей («Шагин» по-татарски значит «сокол») был довольно любопытной личностью. Его юность прошла в Венеции, где он получил всестороннее европейское образование. Особые дарования Шагин-Гирей проявил в области лингвистики — изучил итальянский, французский, греческий, арабский и русский языки. В 24 года он возвратился в Крым совершенным европейцем по своим вкусам и бытовым привычкам, сохранив, однако, восточный темперамент и тонко скрываемое властолюбие. Став калгой[35] Ногайской орды, он был отправлен в Петербург своим братом Сагиб-Гиреем вести переговоры о независимости Крыма. Екатерина II приняла его чрезвычайно любезно, выделила 100 рублей в день на содержание и всячески ухаживала за ним. Обладая высоким ростом и приятной внешностью, Шагин-Гирей на аудиенции произвел приятное впечатление на императрицу, несмотря на то что не захотел снять в ее присутствии традиционный головной убор. В нем не было ничего от восточного деспота: Шагин-Гирей с легкостью поддерживал беседу о французской литературе и проводил вечера за шахматной доской с придворными. «Это 25-летний мальчик, очень умный и желающий заняться самообразованием», — сообщала Екатерина II Вольтеру.
Желая поддержать в молодом человеке столь похвальную тягу к знаниям, императрица выдала ему 5 тысяч рублей и подарила некоторые драгоценности. Крымский посол быстро потратил деньги, и отнюдь не на книги. Ему выдали еще 10 тысяч рублей — Шагин-Гирей промотал и их и заложил подаренные драгоценности. Этим он совершенно очаровал императрицу. «По-моему, это самый милый татарин, какого только можно найти: красавец, умница, образован (более, чем люди его круга вообще), поэт… Он хочет все видеть и все знать. Все от него в восторге… Он умен, пишет арабские стихи и не пропускает ни одного из наших представлений [в Эрмитаже]. Они ему нравятся. По воскресеньям он ездит в мой монастырь [Смольный]… чтобы посмотреть на танцующих барышень», —писала она своим заграничным корреспондентам.
Наделав долгов больше, чем на 50 тысяч рублей, Шагин-Гирей покинул Петербург убежденным русофилом. Императрица выкупила заложенные им драгоценности — перстень и алмазную табакерку — и послала их вслед «милому татарину».
Между тем турецкий корпус (10 тысяч человек) не покидал Крыма, трапезундский паша снаряжал десант, к турецким войскам на Дунае подходили подкрепления. Крымские татары волновались и даже перерезали казаков, везущих почту русскому посланнику в Бахчисарае. Со дня на день ожидалось, что Девлет-Гирей разорвет отношения с Россией.
1 ноября 1776 года в Крым были двинуты два корпуса: князя Прозоровского (20 тысяч человек) и графа де Бальмена (5 тысяч человек), чтобы не допустить со стороны хана нарушения Кучук-Кайнарджийских соглашений. Русские заняли Перекоп и двинулись вглубь полуострова, ведя переговоры с мурзами в обход Девлет-Гирея. Многие ханские сановники выразили готовность поддержать кандидатуру Шагин-Гирея на престол.
В конце ноября отпуск Суворова закончился, он получил приказ Потемкина ехать в Крым под начало Прозоровского. Александр Васильевич покинул Москву сразу, как только получил паспорт на проезд. Никаких дорожных сборов не было — выехал в мундире и плаще. Варвара Ивановна с дочерью ехала вместе с мужем. Зимний путь еще не везде устоялся, но распутица уже не мешала бойкой езде. Суворов ненадолго задержался в Полтаве, где устроил на жительство семью, и 19 декабря поздравил из Крыма Потемкина с Новым годом. Александр Васильевич получил под свое начало пехоту, а 17 января принял от заболевшего Прозоровского командование всем корпусом.
Татары Девлет-Гирея тревожили казачьи разъезды, но хан все не решался на открытый разрыв с Россией. В свою очередь, Екатерина II приказывала начальникам корпусов всячески воздерживаться от формального повода к войне. Впрочем, количество сторонников Шагин-Гирея с каждым днем все увеличивалось, и вскоре Суворов по приказу Прозоровского легко рассеял под Карасу-Базаром отряды Девлет-Гирея. Хан бежал в Турцию. В середине марта Шагин-Гирей беспрепятственно занял опустевший ханский престол.