Суворов приехал в Крым уже после отречения Шагин-Гирея. В Херсоне он повидался с Потемкиным и сразу получил новое назначение: ему передали командование кубанским корпусом и поручили побудить ногайских татар перейти в российское подданство.
В июне 1783 года Александр Васильевич прибыл в Ейск и вступил в переговоры с ногайскими ханами. Те хорошо помнили Суворова по его краткому пребыванию на Кубани в 1778 году и вполне доверяли ему. Он уговорил их съехаться к Ейску для приведения орды к присяге. 28 июня, в день восшествия Екатерины II на престол, степь под Ейском покрылась 6 тысячами ногайских кибиток. Русские войска стояли наготове, но держались дружелюбно. После богослужения в православной церкви ногайским ханам и мурзам было зачитано отречение Шагин-Гирея от престола, и они принесли в присутствии Суворова присягу на Коране Екатерине II. После этого состоялся настоящий лукуллов пир: было съедено 100 быков, 800 баранов, выпито 500 ведер водки. Ногайские старшины и Суворов пускали большой кубок вкруговую под несмолкающие крики «ура!» и «алла!». К вечеру императрица потеряла многих новоприобретенных подданных, умерших тут же от обжорства и пьянства. Ногаи разъехались 30 июня, довольные Суворовым и новым подданством.
Но настроение их изменилось, когда месяц спустя Александр Васильевич передал им предложение русского правительства о переселении в уральские степи (подальше от влияния Турции). Суворов именем императрицы обещал им в случае повиновения избавление от рекрутчины и снижение иных поборов. Ногаи подчинились неохотно, с явным недружелюбием. Вслед каждой переселяющейся орде Суворов высылал военный отряд для сопровождения, что еще больше озлобляло ногаев. Среди них носились дурные слухи и предчувствия. 1 августа 10 тысяч ногаев бросились назад и на реке Малая Еря напали на русский пост — роту поручика Житкова. Несмотря на подавляющее численное превосходство кочевников, Житков продержался три часа до подхода подкрепления. Видя свое поражение, ногаи в исступлении занялись самоистреблением: сжигали кибитки, резали скот и женщин, бросали в реку младенцев. Они оставили на месте около 3 тысяч трупов и рассеялись по безводной степи, где множество их погибло. В руки русских попало огромное стадо в 20 тысяч голов.
Весть о трагедии на Малой Ере в мгновение ока облетело ногайские кочевья. Вспыхнул общий мятеж, только три мурзы сохранили верность России. Несколько русских отрядов были изрублены. В тылу у Суворова Тав-султан напал на Ейск и три дня пытался овладеть городом, но ногайские лучники оказались бессильны против стен, ружей и пушек. С приближением Суворова орды Тав-султана рассеялись.
В сентябре Суворов получил приказ Потемкина истребить мятежников «для грозного примера другим». Выполнить это приказание было трудно, так как места кочевий ногаев никто не знал. 19 сентября Суворов повел 16 пехотных рот, 16 эскадронов драгун, 4 донских полка с 16 орудиями к устью реки Лабы. Здесь он распустил слух, что ему велено оставить ногаев в покое и что сам он уехал в Полтаву. Затем Суворов двинулся почти наудачу вдоль берега Кубани. Войска шли только ночью, а днем скрывались.
29 сентября в устье Лабы Суворов увидел в подзорную трубу ногаев, косивших сено. Русские вновь затаились на целые сутки (ждали казаков Иловайского) и в 8 часов вечера 30 сентября незаметно переправились на другой берег. Пришлось идти еще 25 верст, прежде чем наткнулись на ногайские кибитки. Внезапное нападение повергло ногаев в ужас. К 10 часам утра пять аулов были сожжены, ушла только одна орда во главе с Тав-султаном.
Резня была страшная. Казаки лютовали и не давали пощады никому. Отчаяние заставляло ногаев убивать свои семьи и драться до конца. Их потери были очень велики: 4 тысячи убитых, 700 пленных. Русские потеряли 50 человек. Захваченное имущество ногаев (21 тысяча голов скота) было поделено пополам между государственной казной и армией (две трети армейской добычи получили казаки).
Цель устрашения была достигнута: ногаи покорились. Зато паника охватила крымских татар, которые тысячами начали эмигрировать в Турцию. Потемкину стоило немалых усилий остановить этот поток.
Обратный путь Суворова в Ейск лежал через усмиренные ногайские аулы. Враждебные чувства кочевников угасли так же быстро, как и разгорелись. Александр Васильевич даже крепко сдружился с Муса-беем, князем Чамбурлукским. Это был бодрый крепкий старик (он умер 108-ми лет отроду), добропорядочный, щедрый, верный друзьям, по-европейски опрятный, враг роскоши. Все эти его качества чрезвычайно нравились Суворову, поскольку отвечали его собственной натуре. Несмотря на свои годы, князь хотел завести новую жену, и Суворов, купив за 100 рублей у казаков молодую черкешенку, подарил ее ему. Их дружба продолжилась и в Ейске, куда Муса-бей часто наведывался в гости к Суворову. Они подолгу засиживались за столом, беседуя, причем старый князь называл Суворова сыном.