Вскоре уже все сидели возле самовара в Анфисиной избе и тепло беседовали. Нюта незаметно вышла из-за стола и тихонько выскользнула за дверь. Никто и не обратил на неё внимания, мало ли по какой нужде человек вышел. Все взоры были устремлены на Устина, который отвечал на многочисленные вопросы, неспешно жуя бабушкины пироги и запивая их чаем. Ася тоже не заметила исчезновения сестры, она во все глаза смотрела на гостя, отмечая про себя каждую деталь: и взгляд-то его лучится радостью, и борода-то аккуратно пострижена, и не отказался он на этот раз от чая, который всегда считал антихристовым напитком. Из своей, правда, кружки пьёт, как и прежде, но ведь пьёт же! И смотрит на Асю так тепло, что внутри у неё всё сжимается от тихого счастья. Надо сказать, что и все остальные пили чай из Устиновых кружек, которые он привёз бабушке Фисе в качестве рождественского подарка. Кружки эти были красивого малахитового цвета, Устин сказал, что сам сделал их из глины и покрыл специальной эмалью с окислами меди, чтобы придать им этот изумительный цвет. Он уже неплохо поднаторел в гончарном деле и даже слегка гордился этим. В общем, все были заняты неожиданно приехавшим Устином, и никому не было дела до того, что Нюта вышла из избы.
Она спустилась с крыльца, отворила тяжёлые ворота и неспешно направилась по улице в сторону тётки Тони. Зачем она шла туда? Чего хотела? Девица и сама не знала, просто шагала, влекомая непонятным смятением в душе, которое её не отпускало весь день. Лёгкие снежинки кружились в воздухе, смягчая черноту вечера, и плавно ложились на землю. Она шла и любовалась этой красотой, а сердце гулко стучало в груди. Может, лучше вернуться? – сомневалась девица, но продолжала шагать. Неожиданно впереди раздался глухой стук, залаяли собаки, и Нюта увидела два женских силуэта, метнувшихся от тёткиной избы. Она остановилась и замерла.
– Не судьба мне нынче замуж выйти, – послышался весёлый девичий голосок. – Кабы мужской голос отозвался, так другое дело, а то опять бабий!
– Теперь мой черёд, – ответила ей товарка, – только пойдём на другую улицу! Может, там больше повезёт.
И они повернули в заулок.
Гадают девки, судьбу испытывают – поняла Нюта, улыбнулась и сделала шаг вперёд. Неожиданно ворота отворились, и появился Николай. Вглядываясь в темноту, он заметил следы, уходящие от окна в сторону, посмотрел на них какое-то время и повернул голову к Нюте. Девица стояла ни жива ни мертва, сердце билось так, словно хотело выпрыгнуть из груди. Она видела, как медленно идёт он ей навстречу, читала удивление в его глазах и сама смотрела на парня, как заворожённая. Подойдя совсем близко, Николай легонько обнял её, притянул к себе, не говоря ни слова, и вдруг стал медленно осыпать поцелуями её лицо. А она не смела шевельнуться – ноги словно приросли к земле, руки онемели, да и слова все растерялись враз. Снежинки падали на Нютин лоб, нос, щёки, а Николай касался их губами, и они тут же таяли. Девице казалось, что и она тает вместе с этими снежинками. Это было какое-то новое, неизведанное доселе ощущение, оно переполняло Нюту, оно радовало и страшило её одновременно. Вдруг она отстранилась от парня и бросилась бежать. А он так и стоял посреди дороги, улыбаясь ей вослед.
Нюта вернулась в бабушкину избу. Никто как будто и не заметил её отсутствия, за столом продолжалась оживлённая беседа. Лишь Анфиса внимательно глянула внучке в глаза, но промолчала. А та не знала, куда себя девать. Лицо горело от недавних поцелуев, в груди полыхал настоящий пожар, а тело било мелкой дрожью. Старательно пряча глаза, чтобы никто не догадался о её состоянии, Нюта взялась за свою кружку с чаем и сделала глоток, словно и не выходила из-за стола.
– На-ко вот, с маком попробуй, – подвинула ей Анфиса тарелку, на которой лежала круглая маковая лепёшка с румяными краями, порезанная на ровные продолговатые треугольники, – ты ведь любишь с маком-то.
Нюта взяла кусочек и поймала на себе внимательный взгляд Устина.
– Что-то сорока наша нынче не стрекочет, – проговорил он неожиданно, – али случилось чего?
– Ничего не случилось, – ответила Нюта, враз вспыхнув, что не укрылось от Аси, которая тут же помрачнела лицом. Неспроста Устин так к сестрице-то внимателен, да и она вон как разрумянилась при его словах. А ведь Нюта никогда и не скрывала, что ей этот кержак нравится. Только Ася не воспринимала всерьёз все её высказывания, думала – дурачится сестрица. А оно вон как оборачивается-то! Симпатия у них. И, видать, взаимная. Конечно, Нюта весёлая, бойкая, порой даже настырная, а главное – красивая, потому все парни и примечают её. Она не тушуется перед ними, как Ася, и всегда найдёт, что ответить, ей палец в рот не клади. Вот и Устину, видать, запала в душу, и ничего удивительного в этом нет. Наверное, Асе надо бы порадоваться за сестрицу, но почему-то хотелось заплакать. Только бы не разреветься прямо тут, за столом.
