– Стыд не дым, глаза не выест! – бросила Анфиса. – Зато в другой раз думать будешь, прежде чем что-то сделать.
– Бабушка, зачем ты так?! – заступилась за сестрицу Нюта. – Она же не виновата!
– Виновата, конечно, – печально вздохнув, сказала Ася. – Я ведь сама, по доброй воле села в сани к Матвею. Но всё равно обидно, что люди обо мне так плохо думают. Тем более, Сашка, который ещё недавно в ухажёры ко мне набивался.
– Это он злится, что ты дала ему от ворот поворот! – успокоила сестру Нюта. – Ему ведь тоже обидно.
– А я всегда вам говорю, что от любви до ненависти путь недолог! – добавила Анфиса. – Вспомни Данилу своего – прежде он люб тебе был, а теперь ненавистен.
Она помолчала и добавила:
– Или всё ещё люб?
– Нет, конечно, – печально сказала внучка. – Данило в прошлом. Только мне-то как теперь жить с недоброй молвой? Ведь за ворота выйти стыдно – все вослед шушукаться станут.
– Известное дело! На чужой-то роток не накинешь платок, – вздохнула Анфиса. – Замуж тебе надо выходить, девонька, тогда и слухи все утихнут.
– За первого встречного что ли? – горько усмехнулась Ася.
– Да за того же Устина! Уж сколько я тебе говорю, что лучшего жениха и не сыскать, а ты меня, старую, не слушаешь! А я жизнь долгую прожила, людей хорошо знаю, вижу, какой мужик-то тебе нужен.
– Так он тоже обо мне теперь дурно думает! Уехал и не показывается! – всхлипнула Ася. – Значит, мне теперь одна дорога – в монастырь.
– Ещё чего придумала! – возмутилась Нюта. – А как же я без тебя? Мне без тебя худо будет, а в монастырь с тобой идти я не хочу! Я ещё не насладилась жизнью, чтобы от неё отказываться.
– Да кто тебя, дурёху, пустит туда, в монастырь-то?! – рассмеялась Анфиса. – Ты ж там всех монашек с ума сведёшь!
Внучки улыбнулись в ответ.
– А может, мы погадаем? – предложила вдруг Нюта. – Рождество ведь!
– Завтра! – твёрдо сказала Ася. – Сегодня я уже ничего не хочу.
Они улеглись на полати, но сон долго не приходил. Ася с ужасом вспоминала Сашкины слова, а Нюта лежала с закрытыми глазами и видела перед собой улыбающееся лицо Николая, добрый прищур серых глаз, слегка посеребрённые виски и выразительно очерченные губы, к которым ей весь вечер почему-то хотелось прикоснуться.
*Пироже́йник – круглый пирог, собранный из отдельных пирожков со сладкой начинкой.
На другой день по поручению Анфисы сёстры отправились с гостинцами к тётке Тоне, которая жила недалеко от Беловых. Когда-то она безотказно помогала людям: кому вывих вправит, кому грыжу заговорит, а уж младенца принять или покойника обмыть – это завсегда. Теперь же она сама передвигалась с трудом, и соседи в меру сил помогали ей. Так получилось, что в старости она оказалась одинока, никого из родни у тётки Тони не осталось. Анфиса, помня её добрые дела, иногда навещала старуху по-соседски, а порой и Асю звала с собой, чтобы убраться в избе или помочь со стиркой. Сегодня бабушка собрала для повитухи узелок с праздничными постряпушками да ещё положила новое льняное полотенце в подарок на Рождество.
Ася шла, опустив голову и думая только о том, чтобы никто не встретился им на пути. Посёлок, изрядно погулявший ночью, ещё спал. Лишь в редких избах топились печи, устремляя в морозное небо столбы дыма.
– Поеду я к Любаше, – сказала вдруг девица. – Мне теперь и на улицу-то выйти боязно. Не могу я так.
– Ты что, Асечка! А как же я?
– Вместе и поедем.
– Но я ещё погостить тут хотела!
– Погостишь в другой раз!
– Не могу я в другой раз! Мне очень нужно сейчас! Пока он тут… – Нюта вдруг осеклась, поняв, что сказала лишнее.
– Кто он? – заинтересовалась Ася. – Неужто у тебя какой-то интерес появился?
– А вот и не скажу! – надула губки Нюта.
Сёстры уже подошли к избе тётки Тони, и Ася попыталась открыть ворота, но те оказались заперты.
– Странно, – проговорила девица, – она никогда не запирается, ей ведь трудно с крылечка-то спускаться.
И она постучала. Раздался звук открываемой двери, только как будто вдалеке, а потом заскрипел снежок, сообщая, что кто-то бодро шагает по двору. Уж явно не тётка Тоня. Тут же загремел засов, и ворота распахнулись. Перед девицами появился Николай в наспех накинутом полушубке.
– Здраааасссте! – удивлённо проговорила Ася, а Нюта уставилась на него, совершенно лишившись дара речи.
– Здравствуйте, красавицы! Тётку Тоню навестить пришли?
Обе молча кивнули головами, всё так же удивлённо глядя на него.
– Квартирую я тут, – ответил Николай на их немой вопрос. – Вот поселился на зиму в той половине, – кивнул он на дальнюю дверь старого пятистенного дома. – Хотел избу себе в заводе купить, да никто сейчас не продаёт. А сестру притеснять не хочется. Весной строиться буду, а пока вот тут, у тётки Тони. Да вы проходите, чего встали-то? – он махнул рукой в сторону крыльца. – Хозяйка с самого утра гостей поджидает, говорит, кто-нибудь всё равно о ней вспомнит, я там уже и печку ей протопил.
