– Спасибо, тётушка Анфиса, вкусная у вас стряпня! – сказала, вставая из-за стола, Улька, – Пойду я домой, а то матушка ругаться станет, поздно уже. Гадать-то мы всё равно больше не будем сегодня. Я завтра приду.
Стёпка тут же подскочил, готовый проводить свою подружку.
– Пойду и я, – сказал Устин, – а то дядька потеряет. Я у родни остановился.
При упоминании о родне Ася помрачнела ещё сильнее, вспомнив недавнюю обиду, нанесённую ей Сашкой Семёновым. А ну как он и Устину эти же слова сказал про Асю? Ей совсем не хотелось, чтобы Устин, как и братец его сродный, считал её распутной девкой. Только тут уже ничего не поправишь, сама виновата, а люди вольны думать, как хотят. Она тоже поднялась, собирая со стола посуду.
– Может, прогуляешься со мной, Анастасия? – обратился к ней гость. – Разговор у меня к тебе.
Ася кивнула и стала одеваться, краем глаза глянув на сестрицу. Та задумчиво сидела за столом. Неужели сердится, что Устин позвал не её?
А на улице творилось что-то невероятное. Снежные хлопья валили на землю уже густо и споро, засыпая дороги и дома. Луны не было видно, лишь тусклый свет от горящих в избах лучин и свеч, мерцая, ложился на белую землю желтоватыми квадратами окон. Иные квадраты были поярче, значит, в тех избах горели керосинки.
– Какая красота! – выдохнула Ася, шагая рядом с Устином.
– Да, – согласился он, – красота. Только завтра лопатам много работы будет!
Девица невольно улыбнулась, а Устин продолжал:
– Мы с дедом в такие дни лопат из рук не выпускали, иначе так заметало, что дверь открыть невозможно было. Сидишь в этом снежном полоне и ничего поделать не можешь.
Ася живо представила знакомую лесную избушку, заметённую под самую крышу, и прогнувшиеся под тяжестью снега ветви старых елей. Но тут же всплыло перед ней суровое лицо бородатого охранника и испуганные Улькины глаза. Она тряхнула головой, отгоняя нерадостное видение. Только бы Устин не заговорил об этом, не стал бы снова выспрашивать её.
– Не скучаешь по своей лесной жизни? – спросила Ася, ей хотелось поговорить о нём, об Устине.
– Бывает порой, – вздохнул парень, – но моя новая жизнь мне нравится больше.
Ася довольно кивнула, она рада была услышать такое.
– Не зря, значит, я нашла тебя тогда, – улыбнулась девица.
– Не зря, – вторил ей Устин и вдруг начал рассказывать о себе.
Давно хотелось ему поделиться с Асей своими новыми думами и ощущениями, да только случая подходящего не было. Ася внимательно слушала, глядя на него. Таким она Устина не знала, он ведь всегда был немногословен, а сейчас говорил и говорил. Про матушку и деда с бабкой, про веру, про свои сомнения, про новое ремесло. Это был новый, другой Устин, и он всё больше нравился Асе. Она слушала, кивала головой и откровенно любовалась им. Особенно хорош он был, когда говорил о глине, о своей работе, о той радости, какую она ему доставляет.
Они медленно брели вдоль улицы, изредка стряхивая с себя белые хлопья. Дойдя до семёновской избы, разворачивались и шли по своим же следам обратно к беловскому подворью, и так несколько раз.
– Завтра я приду к твоим родителям, – сказал неожиданно Устин. – Свататься буду. Пойдёшь за меня?
Ася аж остановилась. Он хочет к ней свататься!
– А Нюта как же? – спросила она первое, что пришло ей в голову.
– А пошто Нюта-то? – совершенно искренне удивился Устин. – Или ты без её позволения ничего не решаешь?
– Я думала… ты… я, – лепетала Ася, не в силах выразить словами всего, что творилось в её душе.
– Так идти мне к твоему отцу или опять откажешь? – нетерпеливо спросил Устин, ничего не понимая из того, что она говорила. – Я ведь специально свататься приехал.
А она лишь молча кивала головой, не зная, что и сказать. Потом, собравшись с духом, вымолвила:
– Иди, конечно!
Он вдруг подхватил её, приподнял от земли и, прокружив вокруг себя, поставил на то же место. Глаза его сияли, присыпанная снегом борода делала лицо каким-то сказочным, а губы расплылись в счастливой улыбке:
– Теперь ты моя невеста!
– Так не просватана ещё, – улыбнулась Ася. – Вот как родители благословят, так и стану твоей невестой.
– Нас моя бабушка благословила! Или ты уже забыла?
– Помню я! Как такое забудешь?! Только родительское слово всё равно получить надо.
– Завтра! Завтра обязательно приду! С дядькой, он мне обещал. Я сам-то не знаю, как оно делается, я на него надеюсь. И венчаться будем! Всё, как положено. Я готов.
Она понимала, что непросто далось Устину такое решение, и была благодарна ему за это.
Он аккуратно стряхнул снежинки с её платка, снял рукавицу, робко провёл ладонью по Асиной щеке и опустил глаза, словно стесняясь этого порыва.
Ася улыбнулась и добавила серьёзно:
– Только у меня есть одно условие.
Устин насторожился:
– Говори!
– Ты ведь сюда переехать не захочешь. Конечно, невеста должна пойти в дом жениха, не нами это заведено, не нам и отменять, только не хочу я жить в Даниловой избе.
– А ты и не станешь там жить! – выдохнул Устин с облегчением. – Мы поселимся в Таволгах. Там у меня работа, там теперь и жизнь моя. Пока что квартировать будем. А потом построимся.
Он помолчал и добавил:
