Сёстры поднялись по ступеням высокого крыльца, а Николай так и стоял у ворот, глядя им вслед. Он не мог отвести глаз от прямой Нютиной спины, вдоль которой извивалась темно-русая коса, вольно выбегая из-под платка и заканчиваясь ниже пояса. У самой двери Нюта обернулась, обожгла взглядом, словно кипятком ошпарила, и скрылась в избе. Вот ведь чёртова девка! Так и сводит с ума.
Он вернулся в своё холостяцкое жилище и в задумчивости сел на лавку. Комната, которую он снимал, имела отдельный вход. Когда-то тётка Тоня правила тут страждущих и болящих, которые шли к ней со своими бедами. У одной стены стоял стол с лавкой да табуретка, а рядом небольшая печурка, напротив – сколоченная из досок лежанка. Маленькое оконце выходило в заснеженный огород. Места немного, но одному-то и довольно. Пока довольно. А вот уж как он свою избу поставит да молодую жену в неё приведёт, тогда и жизнь у него другая пойдёт. При мысли о молодой жене Николай усмехнулся. Коли не по себе дерево рубить, ничего хорошего не выйдет – уж это-то ему известно. В заводе наверняка найдётся для него невеста постарше, надо только осмотреться. Поди, и вдовушка какая не откажет. Только вот беда – другой-то он не хочет, запала в душу краса-девица, и нет ему теперь покоя, хоть что тут делай. А чего же он сидит-то?! Надо бы какое-то заделье найти да в хозяйкину избу наведаться, хоть разок ещё глянуть на красавицу, чтобы снова утонуть в её глазах. Вот ведь сладкая погибель!
Николай взял ведро и отправился за водой. Он, конечно, вчера принёс воды тётке Тоне, но то было вчера, может, она уже всё израсходовала. Уж очень хочется наведаться к ней, коли Нюта там. Успеть бы, пока не ушла. С этими мыслями спешил он к колодцу, а когда возвращался, увидал, что девки уже выходят за ворота. Вот досада – не успел!
– Быстро вы отгостились! – крикнул он им.
– А мы ещё придём! – улыбнулась в ответ Нюта.
Смиренно так проговорила, а у самой в глазах черти пляшут. Вот ведь девка, вот присуха! Николая аж в жар бросило. Немолод уже, а краснеет перед нею, как юнец неопытный. И что ему теперь делать со всем этим?
Ася в это время осматривалась по сторонам, её беспокоило, не идёт ли кто навстречу, а потому и не заметила взглядов, которые бросала Нюта на Николая. А та ещё дважды обернулась, прежде чем он скрылся во дворе.
Шагали молча, каждая думала о своём.
– Нет, я всё-таки уеду к Любаше, – проговорила Ася.
– Поезжай, а я останусь тут, – услышала она в ответ.
– Останешься, даже если меня не будет? – Ася с удивлением взглянула на Нюту.
– Останусь! – уверенно ответила та.
Ася в недоумении пожала плечами, но ничего не сказала.
Вечером сестрицы решили погадать на женихов. Позвали Ульку и устроились в старой малухе деда Степана. Стёпка заранее истопил там печку, чтоб девки не замёрзли. Первым делом все три девицы сходили к ларю за зерном, каждая принесла по горсти. А Стёпку с Сашкой в это время отправили поймать петуха. Высыпали девицы зерно на пол, каждая свою кучку, и сели на лавку, ожидаючи, чьё зерно петух станет первым клевать. Стёпка пустил на пол красавца, и тот, кося глазом на девиц и потряхивая гребешком, робко зашагал по избушке. Вдруг Сашка громко чихнул, глупая птица тут же взмахнула крыльями, подскочила и оказалась на столе.
– Петя-петя-петя! – стал зазывать его Стёпка, но петух в страхе начал метаться по избушке, громко крича и хлопая крыльями.
– Ну вот! – с обидой проговорила Нюта. – Теперь мы не узнаем, кто из нас первой замуж выйдет. Не надо было парней сюда пускать!
– Я же не нарочно! – оправдывался Сашок.
– А никто не выйдет в этом году, – заключила Ася, – не успел он зёрнышек поклевать!
– Так и год кончается! – добавила Улька, до Василя Щедрого уже рукой подать.
– Надо страшных вечеров дождаться, там и гадание интереснее пойдёт! – добавила Ася.
Стёпка тем временем изловил ву̀смерть перепуганного петуха и вышел с ним из малухи.
– Может, ещё чего-нибудь попробуем? Воск расплавить можно, – предложила Улька.
– Не хочу я больше ничего! – сердито молвила Нюта.
– А давайте страшные истории рассказывать! – предложил Сашок. – Сейчас самое время!
– Самое время будет, когда страшные вечера настанут, там до самого Крещенья нечисть всякая гуляет! – поправила его Улька.
– А, правда, что все лешие, черти и кикиморы из своих болот да лесов в ту пору к людям вылезают и ходят, страху нагоняют? – с горящими глазами спросил Сашка.
– Правда-правда! – рассмеялся вернувшийся Стёпка. – Слышишь, копытца по двору стучат?!
– А чего ты смеёшься?! – почему-то перешёл на шёпот Сашок. – Мне Вовка сказывал, что дед его встречался на охоте с лешим-то. Говорит, он с рогами и лохматый весь, сидит на пеньке, лапти плетёт и песни напевает. Долго он деда кругами по лесу-то водил. Никак тот тропку домой найти не мог, всё на эту поляну, где леший сидел, возвращался. Только дед-то не робкого десятка был, надоело ему эта канитель, он и говорит лешему: «Чего сидишь? Вот пристрелю сейчас!» Тот захохотал и исчез. Тогда старик сразу дорогу домой нашёл.
