Все уселись за стол и стали обсуждать предстоящее событие. Решили, что обе пары обвенчаются в один день и свадьбу общую сделают. Ася с Устином даже обрадовались, что так всё сложилось. Меньше внимания им будет, а то уж больно неловко оба чувствовали себя со всеми хлопотами вокруг предстоящей свадьбы. Особенно Ася. Она и ждала свою свадьбу, и боялась её. Там ведь «горько» кричать станут, и им с Устином придётся прилюдно целоваться. А как, если они и наедине-то этого никогда не делали? А уж что будет после застолья, когда молодых в покои проводят, она и думать боялась. Нюта не такая, она смелая, она всегда готова с головой в омут. Вот и теперь всю семью переполошила. Ася даже немного завидовала её смелости, сама-то она никогда бы не пошла на такое.
Решили заслать Стёпку гонцом к Нютиному отцу, чтоб оповестить его о скором венчании да вместе с ним привезти приданое.
– Уж не до сундуков теперь, – напутствовала его Маруся, – хотя бы постель оттуда выньте, да в узлы свяжите, так и привезёте сюда.
Ещё Стёпке велено было зайти к Нюре и к Василию, чтобы и их пригласить на эту необычную свадьбу. Пойти в церковь и договориться с батюшкой о двойном венчании вызвался Иван. Потом обсудили, что к столу готовить будут, сколько кур надо забить и кто какие пироги берётся печь. Телятина свежая как раз есть в запасе, это хорошо. Продумали всё до мелочей. Забот-то впереди много! Николай пообещал, что сразу после свадьбы станет хлопотать насчёт леса, чтобы нарубить хлыстов да вывезти их по снегу, а по весне можно будет начать ставить новую избу. Деньги у него на это есть, а руки всегда найдутся. Иван сказал, что они со Стёпкой помогут. И Устин кивнул головой, словно соглашаясь, что и ему надо этим заняться. Анфиса смотрела на женихов. Оба они небогаты, не сказать, чтобы завидные женихи, как говорится, ни кола, ни двора. Но парни-то хорошие. Может, даст Бог, всё у них ладно будет.
Молодые с улыбками переглядывались. Сердце Маруси немного оттаяло. А вдруг у дочери и впрямь всё сложится? Николка – мужик неплохой, она его хорошо знает, да и сирота он давно, значит, и злой свекрови у Нюты не будет, а Татьяна едва ли станет соваться в жизнь брата. Даже если и сунется, он её мигом окоротит. Не юнец какой, а зрелый мужик. И жену свою он не обидит, уж скорее она его, с её-то характером. При этой мысли Маруся невольно улыбнулась. Но тут же приняла суровый вид и сказала, что до свадьбы Нюта будет жить у бабушки. Надо сделать всё, как положено, и нечего людей смешить. И чтобы не шастала по ночам к жениху! Только дурной славы им в заводе не хватало! Маруся сама теперь за этим проследит, глаз не спустит с беспутной дочери. А Николай пусть сюда заходит, коли соскучится. Тот согласно кивнул. Он теперь со всем согласен, главное – они с Анютой благословение родительское получили, и юная красавица навеки будет его.
Весь день он провёл подле невесты и возвращался к себе уже в потёмках. Вдруг на дороге мелькнула какая-то тень, и на голову обрушился сильный удар. Николай тут же упал и потерял сознание. Очнулся он в незнакомой избушке, с трудом приподнял тяжёлую голову и огляделся. Перед глазами расплывались бревенчатые стены, свет лучины, мерцая, слепил глаза. Боль в голове не давала собраться с силами. Руки затекли, они были стянуты верёвками за спиной. Сам он лежал на сене, то ли в конюшне, то ли ещё где.
– Кажись, отудобел* наш герой! – раздался незнакомый голос, и перед глазами возникла чья-то зловещая рожа.
– Где я? За что? – спросил Николай заплетающимся языком. То, что он теперь пленник, не вызывало сомнения.
– За дело, зятёк, за дело! – услышал он знакомый голос, и перед ним возникло лицо Серафиминого дядьки. – Просил я тебя по-хорошему отдать мне дом племянницы, так ты не послушал, за то и поплатишься теперь.
– Я отдал тебе половину цены, хотя мог и совсем не дать. Чего тебе ещё надо? – с трудом ворочая языком, ответил Николай.
– А что мне с той половины?! Остатки отдавай! Кабы не ты, так дом-то моим бы стал! Принесла тебя нелёгкая на мою голову!
– Не отдам, они мне самому нужны! – едва выговорил Николай. – Избу ставить буду.
– А зачем тебе изба на том свете? – рассмеялся дядька. – Не отдашь деньги – живым отсюда не выйдешь! Дом-то мой, моей семьи, ты к нему никакого отношения не имеешь! Значит, и денежки должон мне отдать!
– А тебе-то они зачем на том свете? Чай, не молод уже! – усмехнулся Николай.
Дядька и впрямь был довольно стар, потому и взял с собой помощника, одному бы ему с бывшим зятем не совладать.
– Хватит зубы скалить! Сознавайся лучше, где деньги!
– Нет их у меня! Пропил! – усмехнулся пленник.
– Я бы, может, и поверил, кабы не знал, что ты не пьёшь, – злобно чеканя каждое слово, проговорил старик. – А ну, говори, где они?
– Не помню! Дома где-то.
– Нету их дома, твою халупу мы уже проверили.
– А может, плохо искали? – держась из последних сил, проговорил Николай.
– Добавь-ка ему, Петрович, чтоб не зубоскалил, – распорядился дядька, и нещадные удары обрушились на Николая.
Били его, пока он не впал в беспамятство.
